В зале раздавался дамский шепот, но я не обращала на это внимания. Это был мой момент, и я была полна решимости сделать его незабываемым. Епископ тоже, казалось, был захвачен магией танца, его глаза не отрывались от моего лица.
Плавно кружась, с холодной беспечностью, я огляделась вокруг. Все взгляды были устремлены на нас.
Испугавшись такого внимания, я случайно столкнулась со стеклянным взором Лара. По коже пробежали мелкие мурашки, пронзив меня.
Мы продолжили вальсировать под внимательным присмотром всех присутствующих. Однако в этой многолюдной дымке не было видно моего секретаря. Но я чувствовала, что он где-то близко, затаился в тени, приводя свой план в действие.
Руки епископа крепко обхватили мою талию и ладонь, напоминая о себе. Контролируя танец, он был безэмоционален, как изваяние. Я понятия не имела, что у него в голове в этот момент, и уж тем более — на душе. Но я точно знала, что выйти замуж за эту пустую человеческую оболочку я не соглашусь ни за что.
На мгновение я ещё раз встретилась с холодным взглядом жениха. Туманное безразличие — таково было его выражение. Живет ли кто-нибудь за этими глазами?
Когда вальс подошел к концу, я заметила странное зрелище. Из кармана своей рясы Лар стал доставать что-то маленькое и серебристое. Предмет, столь изысканно утонченный, я не сомневалась, что это было именно оно… Помолвочное кольцо — бриллиант ярко блестел.
Я поспешно накрыла его руку своей, остановив его намерение.
— …Пардон, леди Сандрина? — озадаченно нахмурился епископ.
Я прикусила губу: мои истинные намерения скоро станут известны ему, в конце концов.
— Я хотела Вас кое-что спросить, Ваше Преосвященство. — говорю четко и громко, чтобы все могли подслушать.
Мужчина одобрительно кивает, поджав тонкие губы. Я вздыхаю и начинаю.
— Видите ли, я не могу связать свою судьбу с человеком, лишенным чувств… Поэтому, прошу, скажите. Испытывали ли Вы когда-нибудь нежное блаженство любви, Ваше Преосвященство?
Зал затаил дыхание от моей дерзости, но ожидая его ответа с любопытством.
— Любовь, говорят, ослепляет рациональный разум, миледи. — с суровым видом епископ прячет кольцо обратно. — Отвлекает от логики в вопросах, оставляя разум за бортом.
— А я думаю, что любовь делает людей лучше. Совершенствует нас по мере того, как это высшее чувство овладевает нашим разумом и сердцем.
Епископ с презрением окидывает меня взглядом. Так же, как и наблюдающая за всем этим происходящим толпа, ропотом принимающая его сторону.
Но я стою на своём, не желая быть немой в этом мороке. Даже если правда у всех своя, то истина — одна. И сейчас я стою за неё. Ибо силу любви нельзя отрицать и скрывать даже в таких высших окружениях лишённых высоких чувств.
— Любовь — священна. — смело заявляю я.
Шепот и шипение доносятся вокруг, люди разражаются несогласием.
Лицо епископа становится зловещим. В его словах сквозит презрением.
— Да как смеете Вы, леди Сандрина, так наивно говорить о том, чего не можете постичь? Святость принадлежит нам, слугам Темного. А не юным леди, которые говорят об этом из слепого заблуждения, начитавшись фантастики.
— А как Вы смеете предполагать, чего я знаю или не знаю?! Ведь я не менее близка к Богу, чем вы все! Или Вы считаете по-другому, господин? — я намеренно обвожу взглядом десятки недоуменных лиц. — А ваша Церковь Будущего, действительно ли угодна Темному? Ведь если Церковь — только будущего, то, может быть, и Господь ваш — тоже только будущий? Неуловимый, неизвестный и иллюзорный!
Мои отчаянные слова разлетелись по залу, столкнувшись с тишиной, но я продолжила:
— Но мы живем в настоящем. Всегда. Будущего — нет!.. Нет и завтрашнего дня. Все это — лишь иллюзия времени, которого у нас нет, потому что мы только…
— Хватит!!! — пронзительный крик Тимадры прерывает мой монолог. — Сандрина Эрналин Лорелей! Ты свободна от этого вечера!!!
Вскочив со своего места, тетушка указывает мне на двери.
В комнате повисает тяжелая тишина.
Я не могу двигаться, ноги кажется, налились свинцом. Так вот что значит постоять за себя? Адреналин — сладкий яд, теперь я вкусила и его… Все, о чем я могу думать — как гордился бы мной в этот момент мой Микаль. Он всегда поощрял меня быть сильнее, смелее, дерзче, когда это было необходимо. И правда в том, что у нас действительно есть только настоящее. Но любовь преодолевает и это — она не знает ни завтрашнего дня, ни настоящего, ни прошлого. Потому что любовь трансцендентна… Вездесуща. Долгие годы я жила в прошлых воспоминаниях с ним. В любви Микаля я находила утешение. Но в глубине души я угасала, имея существование, лишённое жизни. Но теперь ко мне пришло просветление.
Тихий голос Микаля прошептал в моем сознании:
"Двигайся дальше, любовь моя, и позволь своему сердцу снова воспарить. Люби, Сандри. Познай красоту жизни за нас двоих…"
Вездесущая любовь… Теперь я понимаю, что он имел в виду.