Получив намёк от загадочного господина Мортеса, ребёнок решил действовать. Он колебался не потому, что боялся брата или последствий его действий, а потому, что впервые чужие нужды заставили его покинуть укрытие теней.
В покоях Сандрины он отыскал платье в ее гардеробной и скорее поспешил к открытой купели.
Его сестра уже обнаружила пропажу своего одеяния. Пока та размышляла, как выбраться из ситуации достойно, среди душистых глициний появился Анатель.
— Ты пришёл спасти меня, братик? — с грустью спросила девушка на их языке жестов.
Сначала малыш ответил лишь молчанием, а после его маленькие ручки уже выстраивали в воздухе целую историю. По его торопливым жестам Сандрина поняла, кто именно был инициатором ее помощи. Не кто иной, как господин Мортес.
Ималдин же, заметив на сестре запасную одежду — ночное платье, когда она проходила по саду за руку с Анателем, понял, что его тайна была раскрыта. Чувство вины стало грызть его, и он не смог выдержать мимолетного взгляда брата, который был ещё крохой, но уже вершил правосудие в семье.
Эскар откинулся на велюровый диван, наслаждаясь терпко-сладкой энергией старины, исходящей от гостиной поместья. Его пальцы ловко управлялись с ножкой фарфорового бокала с солнечным вином — прекрасным напитком из абрикосов, собранного под ярким светом солнца. Пальцы другой руки ловко крутили небольшой обсидиановый нож — смертоносный танец вулканического камня о тёплую кожу.
Многогранная симфония рояля, доносящаяся из соседней комнаты, создавала успокаивающий звуковой фон. Но уже через несколько секунд безмятежность жнеца рассыпалась, как карточный домик.
Отражение девушки скользнуло по отполированному кафелю ближайшего коридора к гостиной, предваряя ее появление. Облаченная в тонкий ажурный пеньюар, недвусмысленно обнимающий ее стройный силуэт и позволяющий ее бледной кожи сиять сквозь полупрозрачность ткани, баронесса являла собой номинацию чистой женской красоты.
Не обращая внимания на его присутствие, она проплыла мимо гостиной и исчезала. Букет багровых лилий, зажатый в ее руках, превратил Сандрину в призрачную невесту, навевающую трепет одной своей грацией.
Проследив за ее уходом, мужчина вдруг поперхнулся вином. Ее смелость быть почти без ничего, почти в чем появилась во Тьму, была столь же пленительна, сколь и возмутительна.
С невиданной быстротой Эскар поднялся и поспешил за ней. Легкое покрывало было схвачено с кресла по пути. Его длинное пальто породило тени, которые отражались от дубовых стен, стоящих как безмолвные зрители этой драматургии.
Небрежно накинув покрывало на хрупкие плечи девушки, Эскар опять достиг мнимого спокойствия, оградив ее наготу от посторонних глаз. И это была не вежливость и, конечно, не чувство собственничества, а осознание ее великолепия в этот момент, слишком сильного, чтобы наблюдать непосредственно.
Выполнив свою миссию, жнец исчез в сумраке коридора. Баронесса же осталась стоять в остатках его странного жеста, взирая в пустоту, которую он оставил позади себя. С этим накинутым покрывалом к ней пришло чувство ещё большей обнаженности.
Сандрина
В бесплотном мраке у ворот поместья я ожидала подругу. Время безжалостно тикало. Морин, моя новая подруга, как маяк в тернистой пустыне моих дней, все еще не появлялась. А туман, густой и призрачный, подкрадывался ближе, нагнетая тревогу.
Я поплотнее укуталась в серебристый плащ. Последовала гробовая тишина перед тем, как что-то невидимое глазу, глубоко запрятанное в вездесущую тишину тумана, плотоядно взвыло, взбудоражив мои страхи.
Крепко зажмурив глаза, я надеялась заглушить всепоглощающий ужас.
Вдруг пронесся порыв сильного ветра, оцарапав в поцелуе мои щёки. Его холодные усики зашептали в уши загробную песню: «Сандрина…» — этот звук был лишен души и разума, превратившись в хриплый зов банши.
Туман скрывал невидимую границу, на которой взаимодействовали восемь параллельных графств, сплетаясь в неземную империю Восьми. На границе империи простирались различные деревушки, о жителях которых ходили легенды, такие же жуткие, как и сам туман. Скрытый под серой пеленой, туман, стоял бастионом за десятки километров от границ, полупрозрачным барьером, пульсирующим таинственной силой.
Как только последние лучи света ушли за горизонт, сухой голос раздался за моей спиной.
— Она не придет.
Я резко развернулась лицом к Эскару, прислонившемуся плечом к ближайшему дереву.
— Почему? И что ты здесь делаешь? — успела ответить я, как сердце тревожно затрепетало.
— Моя сестра приболела.
Непринужденность в его голосе выдавала серьезность слов. Морин, его сестра, мой единственный друг… В голове закрутилось множество ужасающих выводов.
— …Что с ней?
Эскар плавно снял шляпу за ободок, покрутил ее в руках, осматривая. Проведя по локонам ладонью, он ловко накинул шляпу обратно.
— Ее отравили.
Эти слова так и повисли в воздухе.
Жнец скрестил руки на груди, его глаза впились в мои, изучая мое потрясенное состояние.
Оттолкнувшись от дерева, он сократил расстояние между нами в два счета.