Я была разбужена симфонией утреннего ливня. Отодвинув парчовые шторы, я встретилась со своим отражением в настенном серебряном зеркале. В нем я увидела молодую девушку, на лице которой горел румянец. Сапфировые глаза лучисто сияли, а губы были немного опухшими.
Расчесывая пряди белокурых волос, спадавших мягкими волнами до самой талии, я непроизвольно улыбнулась.
Но опустив глаза к потемневшему краю зеркала, в голове промелькнуло зловещее воспоминание о тумане. Улыбка исчезла с моих губ. Зеркало воспроизвело сцены ночной прогулки, страх и ужас отразились в моих затравленных глазах. Вчера наша прогулка с Эскаром закончилась — нет, она разрушилась — в моем отчаянии.
Когда губы жнеца дерзко прильнули к моей шее в лихорадочном жесте, а его руки держали меня в плену, я поддалась ему полностью, готовая на любые капризы с его стороны. Я кратковременно отвела взгляд. И то, что предстало моему взору, было не что иное, как мой сущий кошмар.
Густой белый туман, словно призрачная сущность, кружил вокруг нас, приближаясь с каждым мгновением. Моя самая большая фобия настигла меня тогда.
Словно почувствовав мою панику, Эскар неспешно приподнял мой подбородок к себе, чтобы заглянуть в глаза. Я ощутила, как меня пробирает дрожь — не от его прикосновений, а от предвестника приближающейся гибели в тумане.
Его немного хриплый голос донёсся до моих оглушенных ушей, слова были поглощены парализующим испугом.
Собрав остатки сознания, я вырвалась из его рук и бросилась в сторону поместья.
Вбежав в безопасную темень передней, я осмелилась оглянуться в распахнутую дверь. Туман застилал все вокруг. Но он… Он все еще был там, в кленовой роще. Я представляла себе, как он одиноко стоит среди тумана, как его фигура исчезает в призрачной мгле…
Но это был мой страх. Страх жнеца не должен быть похожим на мой. Там что-то иное… Возможно, нечто гораздо большее.
Теперь все, что от него осталось у меня — это пьянящий мускусный запах на моей коже и тепло его жадных поцелуев на моих губах.
Я сидела в сумеречной обеденной комнате, погружённая в свои мысли. Царила тишина — все гости с прошедшего приема разъехались по своим графствам.
Потрескивающий огонь в камине окутывал дядю Оберона красноватым светом: он сидел в кресле, попыхивая трубкой, прячась в облаке дыма. Тимадра была в другом конце комнаты, погрузившись в новый роман, с чашкой кофе.
Я кинула мимолётный взгляд на моего секретаря, одиноко сидевшего в дальнем углу около окна. Его лицо — маска холодного спокойствия — было как никогда красиво, несмотря на угасающий отблеск от свечей, выделяющий его острый профиль.
Не раз я уже ловила себя на том, что украдкой поглядываю на него за этот вечер, но он ни разу не взглянул в мою сторону. Ни разу с нашей прогулки.
Я горько сглотнула, понимая, что соскальзываю на опасную территорию влечения к мужчине. К своему жнецу! Однако что-то в его поведении меня настораживало. Тетя и дядя тоже чувствовали себя явно неуютно в его присутствии: они часто обменивались странными взглядами, и становилось ясно, что на балу между ними и Эскаром что-то произошло.
— О, какой ужас! — пронзительный возглас Тимадры эхом разнесся по просторам комнаты.
Я перевела взгляд от книги на женщину в замешательстве.
С напускной трагичностью тетя покачала головой и вздохнула.
— Разве ты не слышала, Сандри? В городе началась страшная череда серийных убийств! С нашим Дэсмуром, дорогая, нынче происходят немыслимые дела!
Я продолжила невозмутимо потягивать свой мятный чай, который теперь готовила сама, благодаря откровениям жнеца о попытках моего отравления.
Лицо тети исказилось в недоумении от моей нейтральной реакции.
Дядя Оберон, глубоко вздохнув, перевел всеобщее внимание на себя.
— Орденская система становится обреченной. В городе уже есть несколько жертв этого безымянного убийцы. Интересно, как они нам, жителям, все это объяснят…
Спокойствие прежней атмосферы пропало среди клубящегося дыма его сигары.
В голове забегали вопросы, каждая мысль задевала мой измученный рассудок. Серийный убийца, холодный красавец-жнец, семья, полная коварных планов, — все это создавало идеальную сцену для трагического спектакля.
— Кто-нибудь видел мои окуляры? — басовитый голос дяди эхом разнесся по столовой.
Тимадра засуетилась, протягивая очки своему мужу.
Раздался грохот закрывающейся двери и в комнату вбежали две маленькие фигурки, хихиканье наполнило мрачную гостиную озорной энергией. Близнецы Анатель и Ималдин были самыми юными обитателями поместья и очень походили на меня в детстве.
Анатель, обхватив меня за ногу своими маленькими ручками, беззвучно захихикал, поставив свою лошадку на мою коленку, имитируя обрыв.
— Осторожно, милый, — проворковала я, проводя пальцами по его белокурым локонам. — Вдруг твоя лошадка упадёт. Береги ее.
Малыш сморщил нос и надул губки, отвечая мне на языке жестов.
"Тогда я ее воскрешу и верну обратно. Пока лошадка не поймет, что лучше не подходить так близко к обрыву!"
Его крошечные пальчики подхватили игрушку, подползая ближе к камину.