Я подняла голову, заглянув ему в лицо — от меня исходила невинность и открытость, мой взгляд был чист перед ним. Его это смутило, как мне показалось… Все равно, что бросить камешек в спокойный пруд, нарушив его безмятежность.
Мужские черты постепенно смягчились, сфокусировавшись на живой воде в моих ладонях.
Я замешкалась, не решаясь подняться с колен. Вдруг что-то шелковистое коснулось моих рук: его ладони в атласных перчатках обхватили мои, придерживая снизу.
На мгновение между нами повисла тишина. Мы стояли на коленях, как на тайном обряде.
Встретившись с ним взглядом, я уже не смогла отвести глаза куда-либо.
Эскар бросил на мое лицо последний равнодушный взгляд, а затем наклонился вперед, сокращая небольшое расстояние между нами.
Его горячие губы коснулись моих пальцев. Ощущение было мимолетным, как дотронуться до уголька в зимнем костре — слишком быстро, чтобы обжечься.
Его глаза снова встретились с моими, эти немигающие зрачки опасно сверкнули неизвестным мне намерением. Мои ладони так и остались около его губ, застыв, как часть статуи.
— Никогда не пробовал ничего слаще… — признался он, голос был низким, манящим.
Глаза жнеца сощурились в удовлетворении, в них промелькнула плохо спрятанная дьявольская искра.
— Но ты ведь мне не поверишь, баронесса… Правда же? — он мягко отпустил мои руки и повторил мои действия, зачерпнув воды. — …Пока сама не попробуешь.
Эскар аккуратно поднес ладони, держа их между нами. В его ухмылке отражался молчаливый вызов.
Скрытым языком нашего общения всегда было тонкое поддразнивание — игра в провокацию и выдержку. И все же каждый раз, когда мы обменивались взглядами или делились мимолетными прикосновениями, мне казалось, что мы приближаемся к пропасти. Одно неверное движение — и конец…
Но я отбросила все опасения. Пока он продолжал смотреть на меня такими пылким взглядом, пока я была в центре его внимания — меня не волновали ни обрыв в бездну по этому пути, ни возможное падение. Его созерцание меня было будоражащим, прикосновения — исцеляющими, а влечение — взаимным.
Придвинувшись к нему, с сердцем, бьющимся так гулко, что я была уверена, что он его услышит, я подложила свою руку под его ладонь; его кожа излучала тепло даже в перчатке.
Тишина, повисшая в воздухе, была такой густой, как туман пограничья.
Я потянулась к нему, как цветок к лучам утреннего солнца, забыв обо всем на свете. Трепет отошел на второй план, сменившись отчаянным желанием быть ближе.
С коротким вздохом я преодолела расстояние между нами. Мои губы робко коснулись его щеки в легком прикосновении, поцелуй был мягким, как дуновение ветерка.
Он замер. Мышцы под кожей напряглись, как будто всё его существо опешило от моей наглости перед тем, как отторгнуть.
Я осторожно поцеловала снова, на этого раз — его скулу. Я вложила в этот поцелуй все свои молчаливые обещания, все свои приглушенные признания. Это была мольба, такая нежная, какой я только могла овладеть.
Прошло безвозвратное мгновение, и мое сердце замерло, угасая понемногу вместе с его неподвижностью и молчанием.
Когда я уже начала отступать назад в свою скорлупу страха и разочарования — произошло немыслимое. Его рука, властная и твердая, обхватила мой локоть. Адреналин хлынул по моему телу, как волна, обездвижив и сокрушив, когда он притянул меня обратно к себе.
Наши тела столкнулись. Его грудь оказалась стеной, о которую я ударилась, выбив все дыхание из легких.
Эскар обнял меня, обхватив руками, столь же яростно, сколь и неожиданно. Его рука в перчатке, еще слегка влажная от воды, обхватила мою шею.
Жнец пристально посмотрел мне в глаза, пытаясь что-то уловить. Остановившись на моих приоткрытых губах, его зрачки расширились, поглотив все вокруг. В немом выражении прозвучал вопрос, который я не смогла расшифровать.
И тут, как неудержимый прилив захватывает беспомощный берег — его губы захватили мои.
Сбавив темп, он чувственно проводит языком по моей нижней губе, пробуя, поглощая, запечатлевая в памяти вкус. Стон срывается с моих губ, когда волна наслаждения обрушивается на меня.
Я пытаюсь немного отстраниться, но его пальцы больно сжимаются на моей талии, удерживая в этой пьянящей близости. Вкус его свирепости пробуждает во мне дикий озноб, распространяясь дрожью в ногах.
Движимая желанием, я прикусываю его нижнюю губу, слегка потянув за нее. Эскар напрягается, замирая.
Хмыкнув мне в губы, он углубляет поцелуй, прикусывая в ответ. От его кожи начинает исходить лихорадочный жар, когда мои руки скользят вверх по его спине.
Кладу голову ему на грудь, вдыхая его терпкие духи полной грудью.
Воспоминания о моих снах были окрашены в яркие цвета блаженства и тоски, которые усиливались мускусным ароматом жнеца, остававшимся на моей коже. От мест его немногих прикосновений к моему телу до сих пор исходило тепло — прекрасное напоминание о нашем поцелуе вчера.