Краем глаза замечаю, как Эскар слегка подается вперед, отрываясь от своего чтения, чтобы понаблюдать за малышом. Возможно, он не знал, что Анатель немой?..
Оберон тем временем водрузил на переносицу свои сферические очки и, повысив голос, стал читать стихотворную колонку газеты вслух.
— Не бойтесь, души Дэсмура, ибо скоро наступит рассвет!.. — в его театральном тоне прозвучали мрачные нотки. — …Справедливости ради и правды обет, найдут маскировку иную. Ордену Дахмы и их Системе — честь! Непреклонность решений и вера — Совету! Да положит конец наша паучья стража этому немыслимому убийству душ в затуманье!
Глаза Анателя расширились, отражая изумление и, возможно, ужас.
Тихий голосок Ималдина повторил за дядей.
— …Убийству?
Я бросилась к близнецам, притягивая их к себе и отвлекая, прежде чем они успели услышать что-нибудь ещё из еженочных новостных сводок «Энигма-экспресс».
Странно, но как только я приблизилась к мальчикам, то обнаружила, что нас будто окутала плотная сфера, которая заглушила все дальнейшие разговоры о жестокостях города, ограждая чистые умы близнецов невидимым куполом.
Тонкие нотки жасмина и медовых цветов долетели до меня.
«Ты здесь, мой дорогой жасминовый друг?.. Кем бы ты ни был, я всегда теперь чувствую твою защиту вокруг меня, а теперь и моих близких…» — подумала я про себя.
Решив окончательно отгородить близнецов от этого мраковещания, я отправляю их играть к себе, сама же усаживаюсь за столом. При этом дядя лишь пожимает плечами, ничуть не смутившись.
— В этом вестнике нет ничего, что могло бы повлиять на глупую натуру твоих братьев, Сандрина. К тому же они и так довольно ненормальные. Не находишь? Один — ущербный, другой — невоспитанный зверёныш.
Мои кулаки непроизвольно сжались, обида закипела в жилах.
Но прежде чем я успела сорваться, неожиданный толчок чьих-то коленей о мои под столом, вернул меня в чувства.
Еще минуту назад я видела, как Эскар сидел в самом дальнем и мало освещенном углу за книгой, а теперь оказался рядом со мной за столом? Как?!
Но это было уже не столь важно. Его присутствие было тихим и успокаивающим. А равнодушный взгляд, направленный на моего дядю, говорил о многом.
Я прикусила щеку до боли, чтобы не упасть в наивные мысли от его близости.
Мимолетно встретившись с ним взглядом, моё сердце подпрыгнуло, а щёки запылали. Это не скрылось от него.
Эскар приподнял бровь, отпивая вина.
— Ох, уже завтра вечером состоится гала-представление зимнего солнцестояния во дворце Совета 8! В чем же мне предстать в столь высоком обществе! — весело защебетала Тимадра, листая глянцевые страницы каталога.
От стоящей передо мной чашки исходили круги пара, что резко контрастировало с пробирающимся по коже холодом.
— Сандрина, дорогая, — начала тетя, резко возвращая меня.
Ее ухоженная рука подняла фарфоровую чашку к вишневым губам, женщина с беспокойством окинула на меня взглядом.
— По поводу твоего последнего бала, где ты упала в обморок… Мы подумали, что, может быть, в этот раз ты захочешь остаться дома? Это было бы благоразумно с твоей стороны, для твоего же блага.
Я молча посмотрела на нее и на моего дядю, удобно расположившегося рядом. Их лживая забота о моем здравие была прозрачна, как хрустальные люстры, висящие над нашими головами. Обвинительный блеск в моих глазах остался невысказанным.
Я стиснула зубы, в голове пронеслись ядовитые мысли. Торжество во дворце собраний Совета 8 не было очередным светским приемом. Это было крысиное гнездо аристократов с золотыми и кровавыми клыками — опасное поле боя за власть. Но судьба не оставила мне выбора. Я должна была явиться и предстать перед ними здоровой и готовой заявить о своих правах на наследство.
Внезапная электрическая пульсация пронеслась от моего колена по всему телу, вырвав меня из раздумий.
Я опустила взгляд и замерла. Рука Эскара лежала на моем колене, скрытая под дубовым столом. Он даже не удостоил меня взглядом, его внимание было устремлено на танцующий камин. Была ли это его молчаливая поддержка, жест, призывающий меня стоять на своем?
Вдохнув поглубже, я обратила свой взгляд на ничего не подозревающих родственников, и моя сладкая улыбка, приправленная горечью, прорезала застывшую тишину в комнате.
— Нет, тетя. Уверяю вас, я в полном порядке. Я приду на торжество в самом лучшем виде и в новом платье, которое я заказала неделю назад.
Рука жнеца на мгновение механически сжала мое колено, а затем отступила, молчаливо поздравляя с моей победой.
Предсказуемо белое, как мел, лицо Тимадры исказилось от плохо скрываемой ярости. Нацепив улыбку, мерцающую, как слабая свеча, она вернулась к своему каталогу.
Напряжение в комнате спало, превратившись в гробовую тишину.
Эскар
Устроившись в глубине кресла в своих мрачных покоях, таких же, как и мысли, обуревавшие его разум, жнец вновь принялся за чтение. Снаружи не прекращался дождь, монотонно барабаня по окнам.