Мужчина приглашено ахнул, будто из него что-то выбило воздух. Неужели этот прекрасный вздох был моих рук творение?..
Сотворив свою дерзость, я сразу бросилась прочь от него и побежала так быстро, как только могла, сглатывая победную ухмылку.
Когда я проснулась, солнце уже садилось, и его уходящее сияние окрасило мои покои бледным светом.
— …Эскар, — прошептала я, протягивая руку к прохладной подушке рядом.
Я, должно быть, оттолкнула его своим беспардонным поведением. Моя рука скользнула по простыне, пальцы вздрогнули, встретившись с пронизывающим холодом.
Облачившись в шелковый халат, я подошла к зеркалу: бледное и меланхоличное лицо женщины, влюблённой в запретный плод — в буквальном смысле этого слова — в то, чем следовало любоваться лишь издалека. Как же я жаждала его общества!.. Жнец стал моим дневным светом, но теперь я осталась одна в нарастающей беспробудности ночи.
Часы тянулись, а я все никак не могла уснуть — да и как?.. Если сон — это маленькая смерть, как пишут в книгах, то для меня, бодрствование — было предсмертной пыткой.
на следующий день
Карета загрохотала по мощеной улице, я уставилась вдаль, впиваясь взглядом в пасмурные пейзажи пригорода Дэсмура: лесные холмы уходили вдаль под плачевным небом, опустевшие и поросшие мхом заброшенные деревни у пограничной зоны выделялись на фоне серого тумана.
Впереди в заснеженных лесах вырисовывался дворец Совета 8, резко контрастирующий с холодным пейзажем своей позолотой — его величие — символ порядка и власти над восьмью графствами. Сегодня там царило веселье и торжество в честь зимнего солнцестояния. Был ли смысл в этом солярном празднике, когда само солнце никогда не проникало через пелену вечного тумана и дождя на эти земли?
Вместе со мной ехала Тимадра, пышная и парадная, всегда стремящаяся произвести наилучшее впечатление, и Виола, бунтарка по духу, презирающая мелочи и условности общества, в котором она так стремилась сиять.
Девушка с досадой обратилась к матери, ее лицо исказилось, изобразив напускной ужас.
— Пожалуйста, не сажай меня за ужином рядом с графом Браниэлем, он страшный зануда!
Тимадра вскинула бровь, искры гнева в ее глазах озарили темный салон кареты.
— Не говори так о господине Браниэле. Он достойный мужчина, который, к тому же выше нас по титулу. А это означает, дорогуша моя, что граф категорически не может быть занудой для тебя. — начала она со скучающим тоном, но Виола прервала ее усмешкой.
— И ослепительное богатство графа, конечно же, делает его душой любой компании!
Я невольно хмыкнула от такой прямоты. Тетя не разделила моего веселья, неодобрительно вскинув тонкую бровь на меня.
— Припудри лучше носик, Виола, иначе приличные люди подумают, что дамский туалет у тебя отсутствует. — предупредила женщина, собирая с сиденья толстые справочники о членах Ордена Дахмы и Совета 8, которые она пересматривала в долгой дороге.
Когда я вошла в парадное фойе дворца, от гигантской золотой люстры, задрапированной идеальными кристаллическими каплями, отражающимися на черном мраморном полу, у меня замерцало в глазах. Всеобщее внимание сразу привлекло яркое появление Виолы. Она была облачена в багрово-красное платье с блестками — живое пламя среди собравшихся, чтобы погреться в ее обществе.
Я стояла незаметная, одетая в белое платье скорбящей вдовы, ощущая на себе любопытные взгляды окружающих меня дам. Они были не очень-то рады видеть меня после трехлетнего отсутствия на всех элитных мероприятиях. Перешёптывания о возможном падении дома Лорелей по чистокровной линии, стали предметом всеобщего обсуждения. Дамы, облаченные в осуждающие взгляды, были единодушны в своем мнении: — «Вдова обезумела в своем горе. Никто не видел ее целых три года! Она не способна достойно править своим домом, а уж тем более — занять место в Ордене!»
Одна из дам, чья дерзость, пожалуй, превосходила даже тетину, подтолкнула меня локтем в спину. С самодовольной улыбкой на черных губах она презрительно окинула мой наряд. Почти мгновенно, другая женщина столкнулась со мной, и ее притворные извинения прорезали воздух у моего уха. Хищный блеск их глаз лишь дополнил мучительный шепот вокруг меня. Дамы, собравшиеся вокруг, разразились ликованием, бросая украдкой взгляды на мое белое платье и пятно от красного вина, медленно растекающегося по моему корсету. Одна из них, должно быть, нарочно сделала это.
Ответив им отрешенным молчанием, я обратила внимание на парадную лестницу, ведущую в главный бальный зал внизу.
Взяв два бокала самого темного вина, которое удалось найти — "Слезы Мойры", я грациозно подошла к ступенькам у основания, чувствуя спиной взгляды своих обидчиц.
Одно плавное движение, и я опрокинула бокалы себе на грудь, окрасив белоснежное одеяние в черно-бардовый оттенок. Все взгляды обратились на меня — восставшую вдову в окровавленном платье. Печальная мелодия виолончели отразила мой изящный спуск, диссонирующие ноты зазвучали в тишине притихшего зала.