— …Если бы я была убийцей, — шепчу я с полуприкрытыми веками. — ты бы первым встретил свою кончину.
Хихиканье стихает, сменяясь обидой в его потяжелевшем взгляде.
— …Ах, вот как. — бурчит Эскар, наклоняясь вперед. — Мне, конечно, отрадно знать, что ты понимаешь, что мой интеллект и знания могут помешать тебе в любой роли, будь то — сыщик или даже убийца. Однако представь, если хочешь, что ты и есть — безымянный душегуб. Как бы ты поступила? Удиви меня, баронесса.
На моих губах расцветает усталая улыбка, и я откидываюсь на сиденье.
— Я бы убедила тебя, что мы вместе разгадываем эту тайну, — задумчиво произношу я, переплетая пальцы. — Я бы манипулировала твоими эмоциями, заставляя поверить, что я — последний человек в этом городе, способный на такое. Пока ты бы тратил время и силы на разработку плана по задержанию убийцы, я бы незаметно переключила твое внимание на какую-нибудь невинную пешку, которая идеально бы подошла под заранее составленное тобой описание убийцы, в которое бы ты уверовал с моей помощью. Считалось бы, что убийца найден, а я бы смогла спокойно вернуться к своему существованию.
Тишина заполняет карету, оставляя место для глубоких размышлений.
Жнец фыркает, пытаясь подавить усмешку.
— Моя хитрая баронесса, — умиляется он, — ты, кажется, упустила из виду один важный фактор.
— …И что же это может быть?
— Зачем же тебе убийство стольких жертв и кража их лиц? На первый взгляд кажется, что у тебя нет никаких мотивов для такого глубокого, необратимого грехопадения. Я же прав?
Улыбка застыла в уголках моих губ: я упивалась его вызовом.
— Вот где твоя компетентность и заканчивается, господин Мортес. Излагать противоречивую версию, мотив которой не лежит на поверхности, а существует лишь в твоих бурных фантазиях. Браво!
Эскар шмыгнул носом, поднося флягу к губам, наполняя воздух горьким ароматом полыни.
— Что ж!.. Однако.
Скривив лицо, он залпом осушает флягу.
— Должна признать, — мягко шепчу я после паузы, — что предпочитаю комфортную тишину нелепым и необоснованным теориям.
Я снова прикрываю глаза, позволяя моим словам устояться.
— Обязательно приму это к сведению на будущее, баронесса… При условии, конечно, что ты не расправишься со мной за возможное раскрытие твоего извращенного плана.
С моих губ срывается смешок, и я успокаиваю его.
— Не бойся. Я пока не намерена избавляться от твоих услуг секретаря.
Откинувшись на спинку сиденья, я приникла взглядом к окну, наблюдая, как мимо проносятся мрачные деревья, ветви которых переплетаются, словно тонкие нити судьбы.
Погрузившись в воспоминания, я кидаю взгляд на жнеца: его голова опущена, край черной шляпы закрывает лицо. Кажется, он задремал.
Почему же он так злоупотребляет этими травами? Насколько я могу судить, они вызывают у него лишь сонливость и… ворчливость, что вряд ли можно назвать поводом для экстаза.
Я провела пальцем линию на запотевшем окне, и на губах заиграла тоскливая улыбка. Каждая фраза, которую Микаль когда-то шептал мне на ушко во время наших конных прогулок в этот уединенный край, куда мы едем, ясно всплывала в памяти.
Когда карета остановилась, я тихо выбралась из неё, стараясь не разбудить жнеца.
Шелест листьев под моими ногами стал меланхоличной симфонией моей одинокой прогулки. Прошли годы с тех пор, как я в последний раз посещала это место.
Далекий шум водопада донесся до моих ушей, его звуки взывали ко мне. Потерявшись в объятиях воспоминаний, я углубилась в лес.
Воздух становился все прохладнее и вился вокруг меня дымкой, когда я подошла к водопаду.
— Откуда ты знаешь это место?! — прорычал низкий голос за моей спиной.
Рядом со мной внезапно материализовался Эскар, больно сжав мое запястье.
Я вздрогнула и испуганно уставилась на него.
— Любимый человек показал мне этот водопад когда-то. Почему это так важно для тебя?
Его хватка еще больше сжалась, а лицо стало бледным и жестоким.
— …Как и мне.
Я зашипела на него в ответ, не позволяя страху парализовать меня.
— Отпусти мою руку, Эскар! Что за странный тон ты задаёшь разговору?! Если хочешь знать, этот человек был мужчина, которого я любила больше жизни когда-то! — вызывающе заявила я, пытаясь высвободиться из его тисков. — Его больше нет в живых. А это место — единственное, что мне от него осталось!
Мир словно замер вокруг от моего признания. Его глаза расширились от ужаса осознания чего-то своего. Словно приоткрылась темная завеса, обнажив какую-то правду для него, которую он так старательно пытался найти.
С приливом адреналина и его неожиданным оцепенением мне всё-таки удалось вырваться и сразу броситься бежать. Но мое бегство было недолгим: жнец вмиг настиг меня возле небольшого обрыва и прижал к себе с ещё большей силой, не соответствовавшей человеку.
Наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, губы почти соприкасались.
Я прижалась к его груди, разрушая его ожидания моего сопротивления. Обхватываю мужскую талию, разворачивая нас так, чтобы он оказался спиной у обрыва.