Я позволила ему провести меня через зал расступающихся перед ним людей, к проходу для проживающих здесь в апартаментах.
Мы шли по темному коридору, повороты которого сулили таинственный пункт назначения — его квартиру наверху. Я все еще ощущала остатки его ауры жнеца — потусторонней силы, подкосившей светловолосого парня.
Когда мы поднялись, Эскар распахнул дверь одним толчком, открывая пространство, залитое мягким светом свечей и ладаном.
Сердце подскочило, когда жнец силой втянул меня в темноту помещения, крепко сжав мое запястье.
— Перестань обращаться со мной так! Я вполне способна сама передвигаться! — зашипела я, вырывая руку из его хватки.
Он вскинул бровь, его потемневший взор окинул меня с ног до головы.
— …Ты должна мне желание. — в его голосе прозвучал зловещий приговор, когда он продемонстрировал серебряное ожерелье, качнув им перед моим носом.
Я тяжело сглотнула, приковав взгляд к изысканному украшению. В игре ему выпало удовлетворить грех воровства… Ему удалось.
— Это несправедливо! Ты не дал мне выполнить задание! — запротестовала я, возмущённо скрестив руки.
Эскар покачал головой, и с его губ сорвалась негромкая усмешка, когда он небрежно бросил ожерелье на столик позади меня.
— Я ведь забыл упомянуть об этом, да? У тебя было всего пятнадцать минут на задание. Твоё время тогда истекло.
Я последовала за ним в гостиную, мой гнев кипел в глубине души.
И тут меня поразило осознание, когда я взглянула на антикварные часы, стоящие у камина.
— У меня еще есть время! — воскликнула я, остановившись в арке.
Жнец повторил мои действия, застыв на месте.
— Нет. Нету.
— Но у меня еще есть две минуты. Я помню, когда мы начали играть. Я взглянула на часы на стене, было полпервого ночи. Ты оборвал меня на тринадцатой минуте, Эскар, — с ухмылкой и бегающими мыслями, я поворачиваюсь на пятках, и намереваюсь поспешить обратно вниз. — Я все еще могу выиграть эту игру! Засекай время!
Когда входная дверь оказывается в пределах досягаемости, я протягиваю руку к ручке. Однако не успела я и приоткрыть дверь, как Эскар с силой захлопывает ее обратно, прижимая ладонь к ней.
Одним быстрым движением он хватает меня за плечо, разворачивая лицом к себе.
— Куда, по-твоему, ты бежишь? Что, черт возьми, тебе опять вздумалось, баронесса?! — рычит он, стиснув зубы.
Паника грозила поглотить меня, но я взяла себя в руки и уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Он, как неподвижная статуя, остался стоять на месте.
— Вздумалось выиграть в этой твоей глупой игре. — шепчу я. — Но теперь… Я хочу, чтобы ты желал меня так же, как и я желаю тебя.
Он неспешно моргнул, в глазах жнеца мелькнуло замешательство от такой странной формулировки.
— …И как, скажи на милость, ты меня желаешь?
— Это нечто настолько никакое, что слова не в состоянии передать суть несуществования этого желания!
— Ты, наверное, не знала, но, когда тебе нечего что-то путного сказать, молчание может быть невероятно разумным, баронесса.
Его скулы обострились от раздражения, и он уставился на меня, как коршун, — наши глаза сцепились в яростном поединке. И тут, почти непроизвольно, его взгляд переместился вниз, к моим губам.
Медленно выдыхаю, слегка приоткрывая губы. Чувствую, какой эффект это производит на него, и деликатно прикусываю нижнюю губу.
— Зачем ты привел нас сюда, Эскар? Я думала, мы просто играем в твою игру, или я ошибаюсь?
— Мы все ещё играем. — коротко хмыкнул он, наклоняясь ближе к моему лицу.
В его глазах тлел голод, когда он жадно впился в мои губы. Его рука обвилась вокруг моей шеи, удерживая меня — одновременно нежно и властно.
Я тихо застонала ему в губы, проводя пальцами по его ребрам и талии, прослеживая изгибы совершенных форм мужчины.
— Я победила… — шепчу ему на ухо, когда он переходит от моих губ к скулам и ключицам, оставляя за собой след из влажных, рваных поцелуев.
— Мне все равно. — рассеянно буркнул жнец, полностью поглощенный процессом.
Ахаю от неожиданности, когда он проводит языком по моей ключице. Чувствую, как он улыбается от каждой вызванной им реакции на моем теле, словно проводя эксперименты, как безумный учёный.
Это была пьянящая смесь необузданных эмоций, словно дремлющие клетки в моих застывших венах пробуждались от его присутствия, а от поцелуев зарождались новые. И сейчас, в этот момент, я наконец поняла, что делало этот почти ритуальный обмен таким необычным — осознание того, что он был тем, кто был обязан меня погубить — во всех смыслах этого слова.
Его руки ласкали мою грудь с нежностью летнего ветерка, а затем, с собственнической хваткой, затягивались вокруг моей шеи, перекрывая дыхание, и нежно целуя меня в губы. Я ощущала его тёплое дыхание с привкусом табака, рома и… смородины. Какое необычное сочетание.
И только когда он наконец разжимает объятия, его темные глаза смотрят на свою работу с извращенным удовлетворением. И это — был тот сценарий моей концовки, которого я втайне жаждала.