Мы подошли вплотную к краю, молча впитывая темную красоту, лежащую у наших ног. Башня Молчания сияла в великолепии: ее желтые молнии на вечно стоящих часах вызывающе мерцали на фоне ночного неба. Именно в ее стенах правительственные чиновники искали уединения и тишины во время работы, погружаясь в ее вечную тишину. Слева от башни Молчания располагалось Министерство порядка Ордена Дахмы — дитя архитектуры эпохи Возрождения в ее мрачной элегантности. На центральной площади Забвения возвышалась черная базилика Совета Восьми, золотые колоннады которой свидетельствовали о могуществе, которым она обладала.
Ночной воздух, хрустящий и прохладный, обдавал нас, и я не могла не продрогнуть от холода. Базиль, как бдительный джентльмен, сразу заметил мой дискомфорт и поспешно снял с себя пиджак. С нежностью, невиданной в светских рядах, он накинул его мне на плечи. Мгновенное тепло от его одеяния сгорело мое тело и сердце, а его пьянящие духи черной ванили и кардамона пленили мои чувства.
— Вы восхитительно пахнете, Базиль, — невольно прошептала я. Это наблюдение сорвалось с моих губ прежде, чем разум успел его сдержать.
Мужчина на мгновение замирает, но уже вскоре его мелодичный смех разливается по воздуху.
— Благодарю, леди Сандрина! Должен заметить — Вы тоже.
Напряжение в моих плечах растворяется, и я не могу устоять перед его соблазнительной улыбкой.
Наш разговор начался о том, что было перед глазами — о Дэсмуре, а именно, о его политике. Заинтригованный моими познаниями в этой области, аристократ не мог не выразить неподдельного удивления.
— Мисс, но откуда у вас такое глубокое понимание политики? Я полагал, Домом Лорелей в Ордене управляет Ваш дядя?
— Годы, проведенные в уединении, позволили мне углубиться в дела нашего графства.
Интерес Базиля еще больше возрос, и уголки его губ дрогнули в намеке на улыбку.
— Бремя одиночества часто таит в себе скрытые сокровища. Не находите? — задумчиво проговорил он, пристально глядя на меня. — Но, позвольте Вас спросить, почему же такой пленительной леди, как Вы, понадобилось столько уединения?
Отвожу взгляд, на моих щеках появляется румянец, к счастью, маска все скрывает.
— Я вдова, господин Делакруа. Белая вдова.
Мы стоим в тишине, слышится лишь тихий шепот бриза и слабый смех, доносившийся с большой террасы внизу.
Базиль, не в силах больше продолжить паузу, прочистил горло и снял маску.
— Вот как… А я уже было испугался, что Вы, не ровен час, замужем за тем ревнивым безумцем. — он проговорил с придыханием, глядя на маску в руках.
Не сдержавшись, я подавляю нервный смешок, что придает ему некую уверенность фантазировать и дальше.
— Прошу простить меня за чрезмерную открытость.
— Я ее только приветствую. — искренне улыбаюсь я. — Возможно, Вам будет удобно обращаться ко мне по имени?
— Только если Вам будет удобно обращаться ко мне по моему.
Взгляд мужчины стал рассеянным, переместившись на мои губы. Он вздохнул, отводя взгляд на панораму города.
— Сандрина, я…
Тут же с нижней террасы раздался внезапный взрыв радостных возгласов, нарушивший спокойствие момента.
— Базиль, ты что-то хотел сказать? — спрашиваю я, сквозь аплодисменты внизу.
— Думаю, что это может подождать до следующей нашей скорой встречи. Похоже, нам не дадут здесь больше тишины.
В этот момент его рука на перилах скользнула к моей. Я застыла, наблюдая за его действиями.
На балкон неожиданно высыпает группа шумных весельчаков, и их смех заполняет ярус. Базиль отдергивает руку, черты его лица превращаются в каменную маску.
— Могу я попросить тебя подарить мне ещё один танец, Сандрина?
Киваю и легко беру его под руку.
Базиль галантно помогает мне спуститься по лестнице и проводит к главной террасе. Мелодичный смех, дым фруктовых сигарет и звон бокалов с шампанским заполняли пространство.
Изящно взмахнув рукой, мужчина надевает свою маску обратно, ведь он был уважаемым владельцем этого роскошного заведения, и многие из толпы уже это поняли, расступаясь перед нами. Окруженные заинтригованными взглядами, мы направились к центру танцпола.
Свет померк, отбрасывая чарующую тень на всю террасу. В этот момент в воздухе раздался песочный голос, приковавший к себе всеобщее внимание.
— Свет с небес мягко падает… сквозь зазеркалье с вечными ранами, — пропел низкий бархатистый голос, прерывая тишину и вызывая телесную дрожь. Это был голос Эскара — призрачный и магнетический, приковывающий внимание.
Напрягая зрение, пытаюсь разглядеть его на сцене, но свет совсем потухает, вызывая восторг зрителей. Печальная мелодия продолжалась, ее скорбные ноты пронизывали воздух.
— Потерянные души в Лету канули… и в вечном мраке они уже никого не радуют.
Когда к песни тихонько присоединяется хор, то их голоса гармонично переплетаются с солистом.
Сердце билось, как птица, рвущаяся впитать каждое слово, каждую ноту этой музыки и его томного пения.