Развернувшись, чтобы заглянуть Заннаэгнефу в глаза, поняла, как пуст был этот мир прежде. Занг, я заметила, переменился в лице, смотря на меня словно на иномирянку — с восторгом и удивлением. Больше мы не разговаривали. В этом молчании было нечто особенное, таинственное, близкое. Он за руку вёл меня по долине к подножию гор, чтобы собирать там чудесные благоухающие цветы и украсить ими чужие дома на дороге обратно; у швей покупали ленты всех оттенков синего и голубого, привязывая к веточкам цветущих деревьев. Люди смотрели на двух умалишённых, фыркая и перешёптываясь. Я была для них порочной бесстыдницей, осмелившейся показать посторонним свой свадебный наряд, а он — великим генералом, спутавшимся, видимо для развлечения, с дурной ведьмой. Уже под вечер, в свете золотой луны, Занг внезапно задал только один вопрос, на который отказом отвечать не принято. В Белом храме, зовущемся сейчас Храм Предков, втайне ото всех, жрецы и жрицы провели по всем законам и правилам обряд, но с новым рассветом, уже будучи женой, мне пришлось столкнуться с Адлаиром, пытающимся "вразумить" своего брата, и с Элианом, откровенно насмехающимся над проморгавшим всё правителем.
Брак демона со смертной не являлся чем-то новым или удивительным, вот только Занг решился на откровенное безумие, пожелав стать отвергнутым Астралом, потерять свой дар, лишиться бесконечности ради девчонки. Знаешь, это было не просто, учитывая, что до последнего демоны надеялись на благоприятный в их понимании исход. Однако тот был непреклонен. Потеряв всё, что имел, он довольно быстро изменился, превратившись в замкнутого отшельника. А в конечном итоге, у того самого моста, под которым когда-то в детстве я ждала его столько времени, услышала самые жестокие в своей жизни слова: "Сегодня я понял, что никогда не любил по-настоящему. Ошибся и в своих чувствах и в своём выборе. Совершил глупость, пойдя на поводу у эмоций. Ведьма, которая отняла самое дорогое, что есть у демона — время и силы, мне ненавистна".
Я сначала стояла не в состоянии что-либо ответить, открывая рот как рыба, выброшенная на берег и продолжающая с выпученными стеклянными глазами жалостливо смотреть на рыбака, а потом бежала прочь из принёсшего мне столько боли Наймара, попрощавшись лишь с Адлаиром, выставив себя в самом неприглядном свете, играя роль вертихвостки. Он даже запретил мне впредь появляться в городе за своевольное оставление службы в замке. Никто, кажется, и не догадывался о реальной причине нашего с генералом расставания.
По прошествии ещё нескольких лет, мы с Адлаиром пересеклись в Хатта-Ара и тогда я, робея, передала ему письмо с до боли знакомым содержанием. За ним последовали другие. Не уверена, читал ли их Заннаэгнеф, но хотелось бы думать, что да. Унижаюсь и ничего не могу поделать. Пойми, я не чувствую вины — её и фактически нет, но мы словно в одночасье поменялись местами: любовь демону даётся раз и на всю жизнь, а желания людей бывают так обманчивы — какое несовпадение.
Ведьма притворялась, что рассказывая делает большое одолжение чужеземке, но на самом деле ей давно хотелось выговориться хоть кому-нибудь. К тому же девушке следует понимать, что чувства есть штука хрупкая неимоверно и скользкая — не заметишь, как вылетит из рук, разбившись на миллиарды осколков.
— Мне очень жаль. — Тихо произнесла Ллея. История Ианны её тронула, а генерал моментально превратился в странного и неоднозначного типа.
— Знаешь, что Адлаир сказал, попросив отдать тебе этот амулет? — Женщина кивнула на висевшее теперь на шее чужеземки украшение. Ллея отрицательно помотала головой.
— Он сказал: "Отдай Ллее. Она так беззащитна перед этим миром."…
До самой границы Адлаир шёл довольно медленно, не используя силы перемещений, любуясь таким особенным местным рассветом, молочным туманом укутавшим сонные дороги, до самых крыш скрывающим низенькие дома. А потом он начал рассеиваться: лучи золотого солнца лениво разрывали это невесомое мягкое полотно. К тому моменту как развиднелось, город уже остался далеко позади. Заметно потеплело. И всё же вовсе неплохое расположение досталось Сэххишу. Демон не был похож на Элиана, живущего от весны до весны. Его не тяготили ежедневные ветра, снегопады и мрачные стены замка, но всякий раз покидая пределы Наймара, искренне наслаждался такой разнообразной, умеющей поражать и очаровывать природой. Пожалуй, она была единственным, что не смогло бы правителю надоесть даже спустя ещё столько же тысячелетий жизни.
Чем ближе Адлаир приближался к заветной черте, тем тяжелее становились его мысли. Оставив амулет девчонке он просто лишился последней спасительной соломинки в случае, если ситуация выйдет из под контроля, но, если посмотреть с другой стороны, заодно освободил себя и от ненужных подозрений. Магия снова начинала таять, заполняя пустоту неприятным чувством досады. Мужчина не был расстроен, обеспокоен, напуган или растерян, оставаясь тем, кем он на самом деле являлся, зато встреча с Александром воодушевляла.
