Я продолжила чтение. Не обращая внимания на Джо, я поднесла микрофон поближе к губам и заговорила громче и быстрее. Но в зале начался общий шорох. Шум распространялся из дальнего конца, сначала медленно, такой нервный, щекочущий звук, а затем, словно повернули выключатель, начался естественный процесс, и вся толпа погрузилась в разговоры. Я снова посмотрела в зал, люди собирались группками, переговаривались, болтали и пили. Я увидела поднятую из толпы руку, подзывающую одного из официантов, которые стояли вдоль стен.
Я не знала, что делать. Я не закончила читать стихотворение. Я попыталась говорить в микрофон еще громче, но мой голос терялся в общем шуме. Я замолчала посреди строки. Я поискала Джо, но не увидела его. Единственная, кого я увидела, была моя мать, пробирающаяся ко мне сквозь толпу. Она вышла на сцену со стаканом и ложкой и энергично постучала.
– Тихо! Пожалуйста, тихо! – воскликнула Нони. – Фиона еще не закончила. Она читает.
Ее никто не заметил. Никто не сделал паузы в разговоре.
– Я прошу проявить уважение! – закричала Нони. Ее голос срывался на визг, а лицо покраснело. – Это сестра Джо!
Тогда на нее взглянули несколько человек. На их лицах читалось выражение легкой неловкости и вины, но они повернулись к сцене спиной. Выход Нони на сцену поразил меня почти так же, как то, что она раньше взяла меня за руку. Возможно, на нее оказали воздействие чувства, вызванные предстоящей свадьбой Джо. А может, она выпила лишнего. Так или иначе, Нони пришла мне на помощь, хотя это было последнее, чего я ожидала. Но она была тут, рядом со мной.
– Мне страшно жаль, Фиона, – сказала Нони. – Это прекрасные стихи. Можно я их прочту?
Я тупо кивнула и протянула ей листок.
Пока Нони читала про себя остаток стихотворения, я рассматривала толпу. Только один человек все еще продолжал смотреть на сцену. Это был Номер 23. Он смотрел на меня озадаченно, с полуулыбкой, в которой читался искренний интерес.
– Фиона, – сказал он, отчетливо формируя губами слова. – Мне нравятся твои стихи.
Я не могла услышать его голос, но я прочитала это по его губам.
Официант заслонил Уилла от меня, и я посмотрела в другую сторону. Теперь я заметила стоящих в конце зала Джо и Кайла. Кайл что-то очень быстро говорил, выразительно размахивая руками, но я не могла разглядеть лица Джо, только его общую позу, которая была сопротивляющейся. Он пытался отойти, чтобы закончить разговор, но Кайл схватил его за плечо и удержал, и эти двое как будто сцепились в какой-то своей разборке. Прошло несколько секунд, и Кайл выпустил Джо и резко отвернулся, словно бы в ярости или безнадежности. На секунду Джо оставался сам по себе. Он опустил голову вниз. Он все еще не смотрел на сцену. Казалось, он не понимает, что происходит, что это он запустил лавину шума и неуважения, затопившую стихи, которые он же сам просил меня написать.
Нони тихонько тронула меня за руку.
– Это прекрасные стихи, – сказала она мне. – Джо потом тоже их оценит.
Мы вместе спустились со сцены. Надо было уходить. Я, опустив голову, прошла сквозь толпу, чтобы забрать пальто и сумку. Нажав кнопку лифта, я ждала, а вокруг все кружились эти фраки: еще шампанского, еще креветок.
Наконец лифт звякнул, дверцы открылись, и мы увидели Рене.
Мы в изумлении уставились друг на друга.
– Я очень поздно? – спросила она. – Все уже уходят?
– Не все, – сказала я. – Только я.
– Значит, я пропустила чтение, – заметила она с раскаянием.
– Все его пропустили. Не переживай, все нормально.
– Джо понравилось?
Я не знала, что ей ответить. Я не хотела расплакаться, только не здесь. Она посмотрела в мое лицо. Очевидно, она что-то разглядела мое разочарование, ярость и унижение, потому что наклонилась и схватила меня за руку.
– Что Джо натворил? – спросила Рене. – Теперь ты поняла? Ты
И тут лицо Рене изменилось, расплываясь в широкой, автоматической улыбке, и я поняла, не глядя, что у меня за спиной стоит Нони. И только тогда я заметила позади Рене высокого мужчину. Его левая рука была до локтя обмотана безупречно белым бинтом и висела на подвязке.
– Фиона, Нони, – произнесла Рене, продолжая улыбаться, – познакомьтесь с Джонатаном.
После речей и провала моего выступления вечеринка перешла в следующую, более бурную, фазу. Спиртного больше, музыка громче, танцоры в гостиной, курильщики на террасе. Смех, доносящийся из-за закрытых дверей. Длинная, змеящаяся очередь в ванную. Эйс, говорящий по телефону.
– Мне бы надо домой, – прошептал Джонатан Рене на ухо.
Он познакомился с Нони и с Джо и наблюдал, как Рене приветствует старых знакомых из Бексли.
Рене кивнула.
– Еще одну минутку, – сказала она. – Мне только надо поговорить с братом.
