Я не знаю, сколько дней или часов прошло с тех пор, как я попала в плен, но очнулась я в темной узкой камере с толстыми решетками и мокрыми стенами. Тело было искусано клопами, которые кишели вокруг, возмущенные моим вторжением на их территорию. Сколько крови они из меня высосали и чем питались до меня, понять было невозможно, только все зудело и чесалось, и все время было такое ощущение, что эти голодные твари медленно меня доедают. Запах в помещении напоминал протухший морской воздух, словно море сидело в соседней камере, не в силах вырваться наружу. Стены покрыты слизкой, гадкой плесенью, к ним противно прислоняться. Приходилось либо сидеть на гнилом коврике и кормить клопов, либо стоять, держась за решетки на окне и дышать свежим воздухом. Я чувствовала такую слабость, что прогулка от подстилки к окну занимала минут двадцать, и я еще долго потом приходила в себя от движения. Каждый шаг я делала, чувствуя, как скачет температура, как меня бросает то в жар, то в холод, как все тело покрывается липким потом. Проблем со стулом не было, поэтому я понимала, что не больна дизентерией, но силы с каждым часом покидали меня.
Отвратительный запах грязных волос, пота, испорченной пищи и экскрементов наполнял темницу. Я чувствовала, что мой страж сторожит не только меня, но сил добраться до решетчатой двери и посмотреть, что там дальше по коридору, не было. Я не произносила ни одного слова, кроме бесконечных «спасибо», на которые стражник никак не реагировал. Иногда я вообще начинала сомневаться, что он обладает даром речи.
Я хотела жить. Я хотела снова увидеть небо и крестоносцев. Своих друзей. Я хотела вновь почувствовать ветер в волосах. Я хотела выжить, чтобы снова стать свободной.
– Абдул!
Стражник обернулся. Пленница стояла возле решетки и смотрела на него так, словно видела впервые. И тут она начала говорить на французском, все громче и смелее, и Абдул сердито замахал на нее руками, давая понять, что она должна умолкнуть. Она прервалась, чтобы перевести дыхание, и Абдул, приблизившись к решетке, слегка оттолкнул ее вглубь камеры. Она бросила на него удивленный взгляд, и в этот момент послышался стук в дверь. Абдул всем своим видом показал женщине, что она должна молчать, пока он будет разбираться с визитерами. Донна послушно затаила дыхание, отодвинувшись вглубь камеры.
Пришел офицер, снова отобрал крестоносцев из числа наиболее бедных и больных и увел их с собой. Донна вдруг услышала голоса рыцарей, ее сердце радостно забилось, и она с трудом сдержала крик. Она слышала звуки открывающихся решеток и поняла, что крестоносцев забирают, голоса сарацин в коридоре звучали глухо и угрожающе. Когда все стихло, и Абдул вновь появился перед ней, Анна молитвенно сложила руки и стала просить его, чтобы он позволил ей повидаться с друзьями. Она показывала в сторону, где находились ее рыцари, Абдул понимал, что она хочет, но отрицательно качал головой.
Донна молила все громче, просила все настойчивей, не замечая, как у нее снова поднимается жар. Ее голос стал звучать в коридоре, отражаясь от стен, и дошел до камер крестоносцев.
– Донна!!! – вскричал один из них, поднимаясь. – Донна здесь, она жива!!!
Остальные поднялись как один, и, подойдя ближе к решеткам, вслушивались в звеневший в коридоре голосок.
– Донна!!! – вдруг крикнул один из них. – Донна Анна!!!
Донна замерла, услыхав родные голоса.
– Жан! – вырвался из нее долгий и полный отчаяния крик, такой громкий, что она сама испугалась. – Друзья мои! Вы слышите меня?!
– Господь хранит вас, донна!!! Мы не чаяли услышать ваш голос иначе как на небесах.
– Абдул, – донна со слезами бросилась просить стражника, – отведи меня к ним! Я хочу их видеть! Абдул!
Она так часто произносила его имя, что уже почти бредила. Стражник покачал головой.
– Донну! – начали кричать крестоносцы, – мы хотим увидеть донну!!!
Абдул опасался, что шум привлечет внимание солдат снаружи, поэтому он отпер камеру донны и, крепко держа ее, повел по коридору. Она шла, шатаясь, жадно ища глазами своих друзей, словно слепец, который прозрел и ищет небо.
Наконец, они оказались рядом.
– Донна, это действительно донна! – рыцари радостно тянули к ней руки, и она по очереди пожимала их, со слезами замечая, как они изменились. Абдул нервно наблюдал за сценой встречи, опасливо поглядывая на дверь из темницы. Он то и дело начинал тащить донну назад, но рыцари начинали буянить, и донна снова бросалась к ним.
Наконец случилось то, что должно было. Дверь распахнулась, и на пороге появился Хасан, властитель душ во дворце Бейбарса, тот, кто решал: жить или умереть пленникам командира мамлюков. Увидев Анну, он сощурился, хищно вспоминая, что среди рыцарей была женщина, которую он давно считал мертвой.
