Каким же странным оказался этот седьмой крестовый поход! Начало его преисполнило радостью все христианские народы, подарило надежду и вскоре повергло в печаль весь Запад. Никогда еще не было предпринято столько мер для обеспечения успеха экспедиции и никогда еще не было такого несчастного крестового похода. Никогда еще государь-крестоносец не был так чтим своими товарищами по оружию и никогда еще распущенность и отсутствие дисциплины не заходили так далеко в христианской армии. Но, удивительным образом, мы не чувствовали себя поверженными или разбитыми, было ощущение лишь проигранной битвы, но не полного краха. С нами был монарх, который, словно золото, испытанное несколько раз, возвращался еще лучшим, чем был, когда уехал, он был еще более почитаем своими подданными, еще более великим в глазах современников, он не забывал уроков, преподанных ему несчастьем, и с этим монархом мы вступали в новую эпоху славы и благоденствия Франции.
Корабли и галеры были набиты до отказа, все торопились покинуть Святую землю вместе с королем. Людовик уговорил легата позволить ему везти Святые Дары на своем «Монжуа», дарохранительницу торжественно загрузили на корабль, поместив ее в специальный алтарь, покрыли шелком и чеканным золотом, каждый день у нее, как у алтаря, служили службы, читали проповеди.
Несколько дней мы плыли без особых приключений, даже Николетта не страдала от морской болезни, настолько ровно и быстро двигались наши корабли. 1 мая наш флот подошел к Кипру. «Монжуа» шел впереди всех остальных кораблей. К вечеру густой туман застелил все пространство вокруг, и мы двигались наугад. В призрачно-серых тканях тумана с трудом можно было различить огоньки других кораблей, каждое судно оказалось изолированным от остальных, люди молились, и было такое ощущение, что мы подплываем к краю земли. Густой туман поглощал все звуки, эту завесу мог преодолеть только зычный голос Жослена де Курно, который давал команды матросам шедшего рядом с нами «Сент-Эспри».
«Монжуа» опередил остальные корабли и в тумане налетел на песчаную мель совсем близко от берега. Корабль два раза сильно ударился днищем, все подумали, что он получил пробоину и тонет. Началась паника, матросы в отчаянии кричали и рвали на себе одежду, капитан сказал, что спасения нет, королева бросилась к ногам короля. Людовик сам пал ниц у дарохранительницы, раскинув руки крестом, и молился, препоручая Богу всех своих людей. Многие последовали его примеру, крики понемногу утихли, слышались только плач и молитвы. Королева велела не будить своих детей, чтобы они отправились к Богу во сне, если корабль потонет. К утру оказалось, что корабль чудесным образом пробил себе дорогу в песчаной мели, в которую он врезался, и можно было бросить якорь, чтобы дождаться дня.
Пока все спали, король тихо поднялся и, опустившись на колени перед Святыми Дарами, возблагодарил Бога за спасение. При свете дня стало видно, что корабль со всех сторон окружен рифами, на которых он мог разбиться. Нижняя часть киля все же оказалась поврежденной, и лоцманы посоветовали королю пересесть на другой корабль, а этот оставить в доках Кипра на ремонте. Но король отказался, понимая, что тем самым отнимет у многих людей возможность вернуться во Францию, ведь корабли были переполнены, и тем, кто уступил бы ему место, пришлось бы остаться на Кипре. «Лучше я передам в руки Бога себя самого, мою жену и детей, – сказал король, – чем нанесу ущерб столь великому количеству людей».
Кипра достигли на веслах и под парусами, набрали свежей воды и, не задерживаясь, поплыли дальше. Жуанвилль, после того как корабль короля миновал все опасности и вышел в море, подошел к королю и спросил его, почему Бог посылает ему столько бед и испытаний, ведь Людовик своим примером не раз доказывал, что он не только глубоко верующий человек, но и истинный монарх, помазанник Божий на власть.
Тогда король подозвал к себе принца Филиппа и остальных детей и сказал им, положив руку рядом с собой на пол, на котором сидел:
– Садитесь сюда, поближе ко мне.
– Сир, мы не осмеливаемся сесть так близко к вам, – отвечал за всех Филипп.
Тогда король обратился к Жуанвиллю:
– Сенешаль, садитесь здесь.
Жан Жуанвилль послушался короля и сел так близко к нему, что его одежды касались одежд монарха. Король усадил своих детей рядом и сказал им:
– Вы плохо поступили, не выполнив с первого раза то, что я вам приказал. Смотрите, чтобы впредь такого не было.
Затем король обернулся к Жуанвиллю и сказал:
