Мы как раз садились за стол, и дядя Альберта вонзал нож в горячее сердце мясного пудинга, когда раздался грохот колес, и у садовой калитки остановилась станционная пролетка. А в пролетке, очень прямо, положив руки на колени, сидел наш любимый индийский родственник. Он выглядел нарядным, с розой в петлице, не то что тогда, когда вместе с нами делал вид, будто смородиновый пудинг – это дикий кабан, которого мы убиваем вилками. И все же, несмотря на опрятный вид, его сердце осталось добрым и искренним. Нельзя судить людей строго за то, что они аккуратно одеты.
Дядюшка пообедал с нами, а потом мы показали ему дом и рассказали все, что, по нашему мнению, он хотел бы услышать. Рассказали и о Таинственной Башне, и он сказал:
– У меня кровь закипает в жилах при одной мысли о ней.
Ноэль сказал, что ему очень жаль, ведь все остальные, кому мы рассказывали о башне, признавались, что кровь у них леденела.
– Да, но мы в Индии учимся замораживать и кипятить кровь одновременно, – объяснил дядюшка.
Возможно, в жарком климате кровь всегда близка к точке кипения, и это объясняет горячий нрав индийцев, а вовсе не карри и перец в их блюдах. Но лучше не отвлекаться, ведь в моем рассказе не будет никакого карри. Про горячий нрав не скажу.
Когда за дядей вернулась пролетка, он позволил проводить его на станцию и на прощание дал всем по полфунта, и мальчикам, и девочкам, и малышам, и старшим. Наш индийский дядя – истинный британец, без дураков.
Когда поезд тронулся, мы дружно прокричали прощальные слова, а потом предложили водителю пролетки шиллинг, чтобы он подвез нас обратно до перекрестка. Но этот милый человек подвез нас задаром, сказав, что джентльмен дал ему на чай как раз шиллинг. Как редко встретишь истинную благодарность! Мы похвалили водителя за столь редкую добродетель и отправились домой, чтобы обсудить, куда потратить деньги.
Не могу рассказать обо всех наших покупках, потому что деньги тают, «словно сугробы в оттепель», как говорит Денни, и почему-то чем больше у тебя денег, тем быстрее они тают. Мы отправились в Мейдстуон и вернулись оттуда с прекрасными свертками из коричневой бумаги, в которых лежали вещи, удовлетворявшие наши давние потребности. Но все они не имеют отношения к повествованию, за исключением того, что купили вскладчину Освальд и Денни. А купили они пистолет, истратив на него все наличные деньги. Но если Освальду и стало не по себе при мысли о том, что он расстается со всеми деньгами, он подумал: «Плевать. У нас в доме должен быть пистолет, который умеет стрелять, а не ржавая рухлядь с кремневыми замками. Вдруг к нам заберутся грабители, а мы совершенно безоружны?»
Мы с Денни решили брать пистолет по очереди и упражняться с ним подальше от дома, чтобы не пугать взрослых, которые всегда больше нашего нервничают из-за огнестрельного оружия.
Купить пистолет было идеей Денни. Освальд должен признаться, что это его удивило, но характер Денни вообще сильно изменился. Мы купили пистолет, пока остальные выбирали сладости в кондитерской на Хай-стрит, и молчали о покупке до самого чая, хотя, возвращаясь домой на поезде, с трудом удерживались от того, чтобы пострелять в птиц, сидящих на телеграфных проводах.
После чая мы созвали совет на чердаке с соломой, и Освальд сказал:
– У нас с Денни есть секрет.
– Знаю я ваши секреты, – пренебрежительно отозвался Дикки. – Вы нашли магазин в Мейдстоуне, где мятные леденцы стоят пенни за четыре унции. Мы с Эйч-Оу нашли его еще раньше вашего.
– Заткнись, – ответил Освальд. – Кто не хочет услышать секрет, пусть идет баиньки. Я собираюсь взять с вас тайную клятву.
Это очень торжественная клятва, ее дают только по серьезным поводам и никогда в шутку, поэтому Дикки сказал:
– А, ладно, тогда продолжай. Я думал, ты просто треплешься.
И все дали тайную клятву. Ноэль придумал ее давным-давно, когда нашел гнездо дрозда в саду в Блэкхите (раньше мы никогда не видели гнезд):
Стихи неважные, но обещание очень сильное.
Все, включая Эйч-Оу, его повторили.
– Ну, что там у вас? – спросил Дикки.
Освальд в гордом молчании вытащил из-за пазухи пистолет и протянул ему, и все члены совета заперешептывались в благоговейном почтительном изумлении. Пистолет не был заряжен, поэтому мы позволили даже девочкам его рассмотреть.
А потом Дикки сказал:
– Пошли на охоту!
Он хотел сходить в деревню и купить в лавке дешевые охотничьи рожки, чтобы в них дудеть, как в песне. Мы подумали, что будет скромнее не дудеть в рожки и вообще не шуметь, во всяком случае, пока мы не догоним добычу. Но когда Дикки упомянул о песне, мы решили, что хотим поохотиться на лису. До этого нам было, в общем, все равно, на кого охотиться.
