– Ну что вы, руки надо беречь. Вот. Вам такой подойдет, я полагаю. – Женщина положила сверху маленький латунный ножичек с витой ручкой в стиле модерн.
– Очень красивый, – расцвела Соня. – Вот теперь точно все. Вы очень любезны.
– Рада, что смогла помочь. Вы моя лучшая покупательница сегодня.
Соня с усилием затолкала покупки в портфель и только сейчас вспомнила, зачем она сюда пришла.
Вот растяпа! Вымышленный попугай хмыкнул и издевательски хохотнул.
– Кстати… – Соня аккуратно высыпала сдачу в кошелек. – У вас на входе я видела большую коробку с письмами. Не подскажете, что это?
– Ах это… Аналог местного почтового ящика. У нас постоянно меняют нумерацию, адреса путаются, так что многим проще оставить письмо тут – до востребования, на чье-то имя. Все уже привыкли, им многие пользуются. Я не против. Конверты-то и бумагу в основном у меня берут.
– Какая милая традиция. Благодарю, вы меня очень выручили.
– Всего доброго. Заходите еще!
– Непременно.
Проходя мимо коробки, Соня незаметно кинула туда свое письмо. И только выйдя на улицу, поняла, что провела в лавке гораздо больше времени, чем планировала.
Вот почему так? Когда ходишь в магазины, которые тебе не нравятся, время тянется, как нуга. А здесь пролетело, как стриж. На улице заметно стемнело, а освещение в Проточном переулке оказалось очень скудным.
Вдалеке кто-то горланил песни и смеялся. Так что Соня перехватила портфель покрепче и быстрым шагом направилась в сторону освещенного Новинского бульвара. Всего-то меньше километра пройти.
Цокот каблучков звонко отдавался по пустынному темному переулку, и Софье в какой-то момент показалось, что по улице она шагает не одна. Наверное, и вправду показалось. Это просто эхо.
Она ускорила шаг, и мнимый топот сзади тоже убыстрился. Обернуться? Ну вот еще. Тени вокруг сгущались все сильнее. Только не паниковать.
Соня нащупала замок на портфеле, открыла, просунула внутрь руку, не сбавляя шага. Как же много там бесполезной сейчас ерунды! Бумага, снова бумага, перышки… Нож! В ладонь лег маленький латунный ножик, и от прохлады металла стало как-то спокойнее.
Шаги сзади между тем явственно приближались. И даже было слышно чье-то тяжелое дыхание. Значит, не показалось. Кто-то ее преследует. Соня прикинула расстояние до освещенного бульвара. Нет. Если сейчас перейти на бег – не успеет. Она перехватила ножичек покрепче, внезапно остановилась, развернулась и выставила руку перед собой:
– Не подходите! У меня есть оружие! Я буду кричать!
– Загорская, ради всего святого, что вы забыли в этом убогом квартале поздно вечером?
Из темноты показалась знакомая фигура и неприятно самодовольное лицо преподавателя Озерова. Сердце у Сони ухнуло куда-то вниз.
– Могислав Юрьевич, это вы? Вы меня так напугали.
– Поверьте, Загорская, вам повезло, что это оказался я. Повторяю свой вопрос: что вы здесь делаете?
– У меня тут были дела. – Соня незаметно сунула ножик обратно в портфель и защелкнула замок.
– Дела… – закатил глаза Озеров. – Диос милосердный, у вас совсем нет чувства самосохранения? Вы бы еще на Хитровку пошли гулять в такое время суток.
Он довольно бесцеремонно подхватил Соню за локоть и повел в сторону бульвара. Она не сопротивлялась и, честно говоря, испытала облегчение от того, что таинственный преследователь оказался знакомым. Хотя она бы сейчас предпочла кого-то более приятного. Митю, например. Ох, Митя, наверное, будет не рад узнать про такое приключение. Но об этом можно подумать потом.
На обочине освещенной дороги Озеров махнул рукой, подзывая извозчика. Подсадил Соню в подъехавший открытый экипаж и следом залез сам.
– Адрес? – спросил он.
– Чудовской переулок, пожалуйста. А вы что, со мной поедете? Я могу и сама добраться.
– Вы уже сами добрались, Загорская. В не самый благополучный квартал. Нет уж. Я как преподаватель обязан проследить, чтобы вы доехали домой без происшествий. И не спорьте бога ради. Лучше бы вы на занятиях так спорили.
Соня слегка надулась, но понадеялась, что при слабом свете фонарей это будет не заметно. В чем-то Озеров прав: ходить вечером одной по незнакомым местам – довольно безрассудно. Но мог, наверное, хотя бы не таким осуждающим тоном это сказать!
– Загорская, прошу вас, не надо на меня дуться. Вы знаете, что я прав. Надеюсь, ваше безотлагательное дело того стоило.
– А вы сами что делали в «этом убогом квартале», Могислав Юрьевич?
– Неудачная попытка контратаки, Загорская. Вы злитесь на себя, но пытаетесь выместить досаду на мне. На человеке, который вам помог.
– Извините, – вздохнула Соня. – Мне действительно было нужно там оказаться, но я не уследила за временем. И я… благодарна вам за помощь.
– Так-то лучше. Чем вы там пытались махать перед моим лицом? Каким оружием?
– Это нож для писем. Я купила его в лавке.
– Нож для писем, – скривился Озеров. – Вы хоть представляете, что такое ткнуть в живого человека ножом? Вы полагаете, что смогли бы это сделать?
Соня пожала плечами.
– Никогда не доставайте оружие, если не готовы его применить. Нож для писем, м-да. Вы барышня, Загорская, и обладаете совершенно иным оружием. Пользуйтесь им.
