– Путь веры и почитания. Маги должны служить церкви, а не наоборот. Она была и есть для них фундамент, поддерживающий существование, и стены, ограждающие от земной суеты, и крыша, защищающая от слепящего тщеславия.
– Но все вместе выходит…
«Тюрьма», – закончил мысленно сыщик, не решаясь озвучить вслух столь нелестную метафору.
– Крепость. Несокрушимая застава, – ответил отец Иларион, даже не подозревая, насколько был близок к Митиной версии.
Самарин помотал головой, отгоняя от себя непрошеные образы магов и магесс, закованных в кандалы и стоящих на алтаре. Нет, надо вернуться к реальности.
– Выходит, вы восемнадцать лет всем… лгали о том, что у вас есть одаренная дочь? Никто не знал?
– Слово непроизнесенное – не есть ложь. Никто не знал, кроме супруги и второй дочери. Я привез Надежду сюда чуть больше месяца назад и собирался вскорости представить ее всем как грядущий символ обновленного союза веры и магии. Если бы не…
– Внезапное убийство Дарьи Васильевны?
– Именно. Это случилось очень некстати, да простит меня Диос за эти слова. Богу и ученику его Орхусу виднее, в какой час призывать детей своих на небеса.
– Почему вы позволили дочери сегодня появиться публично? Хоть и под видом сестры?
– Дитя выросло вдали от родных – мне пришлось пойти на эту жертву ради ее же блага. Сегодня… Ей просто хотелось узнать, что такое семья и каково это – побыть рядом с близкими.
– Что ж, пути божьи неисповедимы. Сегодня все пошло не по плану. Скажите, а сама Надежда согласна с будущим, которое вы для нее определили?
Священник посмотрел на Митю с недоумением:
– Ее мнение определено ее воспитанием, которое, я смею верить, было подобающим и достойным. Она знает, чего от нее ждут и чем она обязана церкви.
– А Вера?
– Что Вера? – Отец Иларион показался еще более озадаченным.
– Какую судьбу вы уготовили ей?
– Она – дочь священника. Супруг, дом, дети – вот ее призвание. Я уже присмотрел для нее достойного причетника в храме Сивера Воздушного.
«Надеюсь, нрав у этого причетника окажется приятнее, чем у первого супруга мадам Симы», – горько усмехнулся Митя.
– Если мы закончили. – Священник убрал со стола руки и уставился на вновь возникшее на скатерти желтое пятно. Едва заметно скривился. – Я попросил бы вас… во имя Диоса Милосердного не разглашать пока…
– …вашу семейную тайну?
Отец Иларион сощурил темные глаза. Заметно было, как тяжело ему произнести просьбу вслух.
– Это не преступление – прятать одаренное дитя от посторонних глаз. Увы, сейчас эта весть может быть воспринята моей родней двусмысленно и неоднозначно. Вы загнали меня в угол. Однако Диос всегда почитал совесть высшей нравственной категорией, и если вы…
– Тайна за тайну, – перебил его Митя, чувствуя, куда клонит священник. Нет уж. Никаких манипуляций совестью, как в прошлый раз. – Я сохраню ваш секрет при условии, что он напрямую не пересечется со следствием. Взамен же попрошу ответа на один вопрос.
– Какой же?
Самарин задумался. Теперь главное – правильно сформулировать. Точно. Емко. Без оговорок.
– Вашего родственника Вадима Чуприянова, которого вы исповедовали в лечебнице, в самом начале пребывания навестила дама – некая Варвара Литвинова. С какой вестью она приходила?
Внутренняя борьба на лице отца Илариона, к счастью, длилась недолго.
– Вы все равно доискались бы, так что грех мой будет невелик. Она пришла сообщить Вадиму Юрьевичу, что ждет ребенка.
Больше всего после этого разговора Мите хотелось… умыться. Не просто сполоснуть лицо, а опустить голову в бочку с ледяной водой. Может, это помогло бы привести мысли в порядок.
Кто подкинул находку – мадам Сима или семейство отца Илариона? Супругу священника, наверное, тоже стоило бы расспросить? «А ведь ни сам настоятель, ни его дочери не ответили прямо на вопрос о том, не закопал ли кто-то из них лишний предмет в клумбе», – подумал Митя.
Да что же за странная семья такая?
Тайна за тайной разматываются как бесконечный клубок, из родового зубатовского шкафа падают все новые скелеты, а ответа на главный вопрос как не было, так и нет. И даже внезапно найденный артефакт совсем не упрощает дело.
Наоборот – теперь придется еще раз внимательно прочесать алиби всех, кто был на кладбище. Или кольцо вообще подложил некто неучтенный?
В раздумьях Митя дошел до центральной аллеи и остановился. Группа родственников так и пребывала на полянке возле могилы. Отец Иларион с семейством предпочел остаться в доме.
– Ну и почему наш благочестивый родич скрывал, что у Веры есть дар?
Митя резко обернулся. Лазарь Зубатов возник как бы из ниоткуда. Лицо археолога расплылось в такой довольной улыбке, что Мите немедленно захотелось заехать кулаком в эту глумливую физиономию. Почувствовать, как под рукой хрустит челюсть и ломаются зубы…
Захотелось настолько сильно, что Самарин до боли сжал перстень в кулаке в кармане брюк. Артефакт отозвался морозным холодом, и это помогло немного остудить внезапную ярость.
Сыщик хмуро молчал, удрученно разглядывая Зубатова. А может, не церемониться и просто арестовать его прямо здесь?
