Вашингтон-сквер, видела колокольню, повезло невероятно, но это так; полицейский приехал на наш концерт верхом, вот сила любопытства! Был он очень мил. Пришлось торопиться, чтобы успеть в музей, небольшая задержка из-за группы людей, одетых как пассажиры «Мейфлауэр», Фаузи переступил через заградительную цепь, чтобы перейти улицу, раздалось два свистка, затем на него наставили палец. «Эй, немного юмора», – ответил Фаузи. «Ни в коем случае», – ответил полицейский, раздвинув пальцы на ширину сэндвича. Он научил нас переходить улицу; а мне было рекомендовано купить десять экземпляров Декларации независимости и книги по теме. Трое нищих ходят по холоду с плакатами «Бог против войны», «Вон из Ирака», «Бог – любовь». Я показываю им знаками, что сочувствую им, мы машем им рукой, один нам отвечает. Скромный признак жизни.
Как грустно, что приходится спешить, уезжать, вспоминается история Азиза и таможенников. «Какая музыка? Какие песни?», и Азиз, отвечающий им: «
Вечером мы уже в Монреале, ребята довольны, шутят с хорошенькими девушками на дискотеках, в ресторанах, еда отличная, приятные лица, девица из фирмы
Здешние жители говорят: «Мне желательно вас спросить», это так очаровательно, а наш шофер сказал: «третий цвет» вместо «красный свет». Моя маленькая Лу была в Японии и попала в тайфун и землетрясение, к счастью, я ничего не знала об этом. Купила зимнее пальто для Эндрю, с капюшоном из меха. Кейт сегодня позвонила, увидимся в Нью-Йорке. Мама, 14 декабря станет моим первым днем рождения без тебя.
Не знаю, как перенесу это. Мне слишком не хватает мамы. Я постоянно плачу. Как продолжать и лететь в Лондон, Лос-Анджелес, Нью-Йорк, Берлин, Брест?
Мать Нелли умерла, я слишком поздно пришла на помощь. Я осознала: нам везет, когда мы можем быть с нашими матерями, когда те умирают. Должна поблагодарить того типа из министерства иностранных дел, который помог мне с визой. Нелли должна была вылететь сегодня. Но пока я звонила по поводу ее визы, призрак ее матери уже поднимался над Филиппинами.
Закончила концерт. Все время думала о маме. До песни «А все же…» я вспоминала о том, как она помогала мне учить слова возле того озера в Швейцарии. Она обожала песню «Порвать беззаботно цепи своей судьбы». Мы говорили о ней с Азизом вчера вечером. На Корсике я была так утомлена тем, что мама Жака умирала, и так хотела быть рядом с ней. Мама мне сказала: «Ты не можешь быть повсюду». Я думала, ей все равно, но это не так. Жак нашел письмо, которое завалилось за его рабочий стол. Письмо от мамы. Она писала ему по поводу Мими. Он забыл об этом, а я не знала. Какой из меня судья?
Мне кажется, я уже никогда не побываю в Аяччо. Ма когда-то сказала:
– Куда бы ты хотела поехать, если бы тебе оставалось жить день-два? В Венецию?
– На Корсику. Остановиться в прекрасном отеле.
– Да, это было бы прекрасно. Чудесно.
– Возьму тебя в Америку.
– Я буду тебе мешать.
– Нет, не будешь. Наймем сиделку.
Эндрю считает, что она не хотела жить той жизнью, которая ей выпала под конец. Зависимость от кого-то и потребность помощи со стороны. Она сказала ему об этом, не в клинике, а раньше. И я когда-то буду такая же. Шарлотта, Кейт, Лу, вы можете сходить со мной в магазин? О, мама, это в конце улицы, мы быстро обернемся, в другой раз… У молодых не будет времени для нас. Буду помнить о маме.
