Постчеловек: глоссарий полностью

Этот новый археологический, экспертный образ Амазонии разрушает колониальный взгляд западного воображения, для которого лес представлял собой антитезис пространству цивилизации, источник радикального отличия от города. Леса, представляемые как радикально другое, не являются чисто природным ландшафтом, абсолютной противоположностью культурно насыщенному гражданскому и политическому пространству городского поселения. Это совершенно иная форма городской жизни, избежавшая пространственной и эпистемической геометрии, характерной для колониального разума и воображения Нового времени. Вместо того чтобы воспринимать лес как окружающую среду, лишенную городских элементов, появляется новая концепция города, которой предстоит расшириться и трансформироваться, включив в себя и организованную, политическую природу леса. При таком подходе истоки полиса как политического пространства располагаются не в онтологическом разрыве между городом и лесом, природой и культурой, но в конституции широкого политического пространства, пересекающего данные границы. Соотношение «фигура – фон» для города меняется. Вместо пустого холста, на котором пишется история, на передний план в качестве самой картины выходит природа как целенаправленное созидание обществ, а не просто как поддерживающая их среда. Основание города покоится не на акте расчистки леса, но на практике его культивации. Иной образ города теперь вполне отчетлив, первоначально нам было трудно его распознать, поскольку мы слишком долго оставались заточены в эпистемических и воображаемых стенах западного города.

Леса 1. Фото: Стивен Ростейн

Леса 2. Фото: Стивен Ростейн

Многие коренные общества Амазонии не только осознают урбанистическую природу леса, например идентифицируя области густого «естественного» леса как антропогенные ландшафты или придавая культурную ценность отдельным элементам – рекам, деревьям – и таким образом кодифицируя природную среду, как это делают западные общества со зданиями и памятниками. Они также расширяют границы этого леса-полиса за пределы человеческого. Леса и реки населены тем, что племя сараяку называет «льяктас» – «деревни» и «города». В отличие от западной космологии, в которой социальное принадлежит исключительно человеческому виду, в мысли американских индейцев принято полагать, что границы между человеком и не-человеком, людьми и природой являются частью общего социального пространства.

Леса 3. Фото: Стивен Ростейн

«То, что мы называем „окружающей средой“, для них является обществом обществ, международной ареной, космополитией», – пишут философ Дебора Дановски и антрополог Эдуарду Вивейруш де Кастру (Danowski, de Castro, 2014). Такая концепция леса как космополитии предполагает, что каждое живое существо, обитающее в лесу, – деревья, ягуары и люди – это жители города, граждане расширенного политического пространства, и им должны быть предоставлены права. Необходимая реконфигурация социального в сторону большей горизонтальности, в направлении менее деструктивных отношений между людьми и природой проходит сейчас стадию реконцептуализации полиса как леса, и это требует существенного изменения перспективы и глубокой деколонизации мысли и взгляда. Природа природы социальна, а потому она является политической. В контексте мирового порядка, переживающего изменение климата, этот лес-полис призывает к учреждению универсализма, многовидового общественного договора за пределами человеческого.

См. также: Геомифологии; Постледниковое; Общая экология; Зеленые/инвайроментальные гуманитарные науки; Ревайлдинг.