Постчеловек: глоссарий полностью

Карен Барад начинает книгу «Встречая Вселенную на полпути: квантовая физика и запутанность материи и значения» с несколько, казалось бы, прямолинейного определения того, что такое «материальная значимость» (mattering). Оно отсылает к идее о том, что «материя и смысл не являются отдельными элементами… Материальная значимость есть одновременно дело субстанции и значения» (Barad, 2007: 3). Материальный мир и его значение конституируются вместе в ходе итеративного процесса наделения материи смыслом. Однако это понятие материальной значимости имеет сложную теоретическую историю. Его генеалогию можно проследить от трансдисциплинарной формулировки этого термина у Барад на стыке физики, исследований науки, материального феминизма (Alaimo, Hekman, 2008), нового материализма (Coole, Frost, 2010) и постгуманизма до его более раннего развития в рамках постструктуралистской и феминистской теории. Хотя я хочу показать, что «материальная значимость» является наиболее надежной концептуальной схемой, имеющейся у (пост)гуманитарных наук для теоретизирования по поводу динамики природокультур (Haraway, 2003), то есть того, как происходят изменения в запутанных материальных и дискурсивных феноменах, я также хочу подчеркнуть, что ризоматическая родословная этого термина является свидетельством неразделимости динамики и этики.

Материальная значимость – это своего рода постгуманистическая перформативность, которая подчеркивает способность материи означать, достигать значимости в своем бытии как делании. Материя здесь не является основанием или сущностью, она агентна, «произведена и производит, порождена и порождает» (Barad, 2007: 137). Рассмотрение материи в этом аспекте характерно для постгуманистического подхода, поскольку агентность, историчность и интенциональность – ключи к созданию смысла – понимаются не как атрибуты человеческой культуры и субъективности, а как транстелесные взаимодействия, совершающиеся поверх и посредством человеческих и нечеловеческих тел (Alaimo, 2010). Перформативность в данном случае предполагает, что дискретные сущности и связанные с ними значения возникают внутри составляющих их отношений, а не предшествуют им. Когда мы ставим вопрос о том, что имеет значение и как, то мы имеем дело не с заранее существующими телами, на которых их значение пишет язык, а с отношениями действий, поступков и становлений, существующих в материально-дискурсивной суперпозиции до тех пор, пока не вмешивается агентный разрез, чтобы определить ясные границы между словами и вещами. И этот агентный разрез, или практика установления границ, является частью самого определяемого ею феномена, а не располагается по отношению к нему извне.

Таким образом, перформативность – динамическое ядро материальной значимости. «Определить или изучить динамику системы, – говорит нам Барад, – значит сказать что-то о природе и возможностях изменений» (Barad, 2007: 179). Обычно в естественных науках изучение динамики означает наблюдение за тем, как переменные, описывающие состояние системы, изменяются с течением времени. Однако подобное понимание природы изменений оказывается малопонятным под рубрикой перформативной динамики материальной значимости. В самом деле, если свойства системы не определяются вне ее отношений с другими сущностями, тогда как можно утверждать, что мы наблюдаем изолированную эволюцию этой системы? Этот пример показывает, что мы полностью переосмысливаем динамику. С точки зрения материальной значимости, «сама природа и возможность изменения непрерывным образом трансформируются как часть мирового… динамизма» (Ibid.). Иными словами, перформативное понимание материи преобразует саму природу изменений и причинности.

Причинность, основной принцип классической динамики, предполагает, что изменение происходит, когда одна дискретная сущность (причина) влияет на другую (следствие), где агенты причины и следствия существуют до своих отношений. Однако, как только мы заменяем причинность перформативностью в качестве нашего центрального динамического принципа, концепция изменений трансформируется. Изменение – это уже не вопрос о том, что вызывает что, а о том, что с чем сосуществует. Правила Бора (Bohr, 1958; Бор, 1971) о дополнительности и неопределенности – квантово-теоретические предшественники динамики материальной значимости у Барад – дают информацию не о том, какие причины производят какие следствия, а о том, какие наблюдаемые значения и соответствующие состояния могут возникать одновременно. Как я уже отмечал в другом месте, «теоретически… таким образом, отношения неопределенности должны рассказать нам, как сознание и материя могут или не могут сосуществовать внутри различных событий, учитывая достаточно подробное описание рассматриваемых аппаратно-экспериментальных механизмов» (Jones, 2014: 193). Динамика материальной значимости подсказывает нам, какие значения и состояния материи могут, а какие не могут сосуществовать одновременно, в определенных материально-дискурсивных контекстах.