Постчеловек: глоссарий полностью

См. также: Расширенное познание; Не-человеческая агентность; Постгуманизм; Техничность.

Понятие «неоколониальное» указывает на условия, которые реанимируют или воспроизводят колониальную динамику. Таким образом, оно явно связано с понятием постколониализма. Но вместо того, чтобы обозначать преодоление колониального господства (посредством деколонизации, независимости и культурной автономии), оно указывает на продолжающие сохраняться устойчивые следы колониализма, а также новые формации гегемонии. Они не обязательно связаны с территориальным доминированием; скорее с более распространенными видами экономического, военного, финансового, экологического, культурного и технологического превосходства (см. Планетарное).

Можно утверждать, что понятие «постколониализм» возникло не только для оспаривания имперского наследия прошлого, но и для описания нынешних неоколониальных образований, которые поддерживают режимы империалистических действий и идеологий в современных глобальных контекстах (Huggan, 1997). Это подразумевает, что колониальная эпоха не закончилась, а также то, что «остатки» колониального (Stoler, 2008; Amin, 2010; Young, 2012) продолжают оказывать влияние и за пределами цивилизационных границ и являются неотъемлемой частью смешанной и неравномерной логики развития современной мировой системы (Spivak, 1991; 1999; Dirlik, 1994; Wallerstein, 2004; Валлерстайн, 2006; Lazarus, 2011). Термин «неоколониальный» также устраняет простые различия между центром и периферией – севером и югом, первым и третьим миром, – заново формулируя структуры власти внутри потоков и узлов, которые могут быть как локальными, так и глобальными (Appadurai, 1996; Castells, 2007). Неоколониализм затуманивает и усложняет четкие границы, создавая непрямые и коварные структуры транснациональной зависимости. Вопросы нации, пола, расы, этнической принадлежности, класса, религии и сексуальной ориентации перестраиваются, причем по отношению не только к колониальным, но и к неолиберальным формациям, в которых «экономизация всего» разъедает государственные институты, социальную справедливость и саму демократию (Brown, 2015).

Проблема капитализма занимает центральное место в спорах о неоколониализме (см. Капиталоцен и хтулуцен), поскольку инвестиции иностранного капитала рассматриваются не как средство развития бывших колоний или слаборазвитых стран, а как новая форма господства, контроля и подчинения. Экономическая и финансовая мощь более развитых государств рассматривается как фактор, углубляющий обнищание менее развитых стран или способствующий распространению искаженных представлений о развитии и прогрессе. Можно привести множество примеров гуманитарной помощи (Chouliaraki, 2014; Grewal, 2014), мероприятий в сфере развития (Enloe, 1989) и миротворческих миссий (Henry, 2015), которые поддерживают экспорт и навязывание неоколониальных моделей экономического роста и политической демократии и подрывают эффективность низовых организаций и движений. Все это способствует новой форме контроля и влияния под видом солидарности, благотворительных кампаний и правозащитной активности, тем самым помогая длительной репрезентации жертвенности и отсталости в противовес однородной и универсальной идее всеобщего человечества и счастья (Mohanty, 1984; Benhabib, 2002; Berlant, 2011).

Однако традиционное соотношение сил между развитым и развивающимся миром изменилось, и появились новые мощные игроки, такие как БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка), которые контролируют новые регионы, иногда, но не всегда пересекаясь с бывшими западными колониями или третьим миром. Существует также «новый» неоколониализм. Например, Китай выдает займы правительствам африканских стран в обмен на доступ к природным ресурсам, поддерживающим его стремительный экономический рост. Китай в настоящее время является крупнейшим торговым партнером Африки, но не африканские экономики выигрывают от этого. Это выгодно китайским предприятиям, которые систематически импортируют дешевую китайскую рабочую силу для укомплектования строительных проектов, предоставляя очень мало возможностей развития для африканской неквалифицированной рабочей силы. Эта новая форма неоколониализма создает зависимость Африки от китайских инвестиций, не приводя к устойчивости и развитию (Tiffen, 2014).

Такие новые формы неоколониализма могут включать транснациональные корпорации, продолжающие эксплуатировать ресурсы бывших колоний (как материальные, так и местные ноу-хау), новые сферы влияния, последствия для миграции рабочих и беженцев, политику международных финансовых учреждений, таких как МВФ и Всемирный банк, аутсорсинг рабочей силы, «цепь любви» в секторе работы по уходу и заботе (Parrenas, 2003), технологический надзор и экологический империализм (см. Антропоцен).