Например, продолжающаяся история экологического империализма связана с неискорененным сохранением существующего инвайронментального расизма в контексте современного изменения климата. Политическая и экологическая справедливость бросает вызов позициям неоколониалистов, предполагая, что новые современные экологические проблемы должны быть переосмыслены не только в глобальном, но и в планетарном плане (Heise, 2008). Такое переосмысление требуюет «более целостного и концептуально чувствительного подхода к вопросам окружающей среды», чем это часто имело место до настоящего времени (Rose et al., 2012). Экологические катастрофы не всегда очевидны или зримы, не всегда могут быть наглядно освещены средствами массовой информации; они также могут быть частью продолжающегося медленного насилия, незаметного и неприкрытого, которое угрожает средствам к существованию меньшинств и групп коренного населения (Nixon, 2011).
Равным образом неоколониализм неодинаково влияет на формы секьюритизации, используя системы надзора и контроля за «другими» (мигрантами, беженцами, иностранцами), рассматривая их как потенциальную угрозу западной демократии и отслеживая их с помощью баз данных (Frontex, Eurosur) и биометрии (Broeders, 2009), чтобы связать национальную безопасность с миграцией и международным терроризмом. Следовательно, цифровая революция не покончила с неравными отношениями власти во имя демократизации информации и доступа к технологическому прогрессу. Проблема цифрового барьера актуальна не только в связи с проблемами использования, доступа и грамотности (Graham, Hale and Stephens, 2012), но и сами управляющие интернетом меню соответствуют стандартизированным, существующим по умолчанию идентичностям, как показывает Накамура в своей теории кибертипов (Nakamura, 2002). Таким образом, структуры неравенства и расизма онлайн только укрепляются. Более того, неоколониальные паттерны присутствуют и в том, как структурированы коммуникации в интернете. Несмотря на мантру культуры участия (Jenkins, 2006), они эксплуатируют бесплатную цифровую рабочую силу, используют профили, собранные через социальные сети, в коммерческих и маркетинговых целях, то есть перепрофилируют сеть в целях получения капиталистической прибыли, имеющей своим результатом цифровой неоколониализм. Как сказал в своем интервью Стюарт Холл, «Весь интернет, весь цифровой мир в настоящее время финансируется за счет использования этой информации в качестве товара […] Эта информация актуализирует знания о том, что популярно, делая их более эмпирически точными, давая им демографическую оценку, определяя место, ситуацию и т. д.» (Hay, Hall, Grossberg, 2013: 23).
В то время как новые цифровые приложения потребляют огромное количество энергии и выделяют CO2 в процессе обеспечения безопасности цифрового хранения и обслуживания, существуют также проблемы аутсорсинга рабочей силы для цифровых линий сборки, удаленных кол-центров и электронного мусора, утилизации устаревших технологий в незападных странах (см.
В заключение, несмотря на то, что термин «неоколониализм» может стать слишком гибким и повсеместно применяемым, по своей сути он по-прежнему означает новое, неравномерное распределение человеческих, финансовых, экологических и культурных ресурсов, которое ставит страны, народы и граждан в положение подчиненности и длительной зависимости.
См. также: Антропоцен; Капиталоцен и хтулуцен; Устаревшие технологии; Планетарное.
