Появление ООО из ООФ во многом было стимулировано ассоциацией Хармана со «спекулятивным реализмом» (СР) наряду с Квентином Мейясу, Иэном Гамильтоном Грантом и Рэем Брасье (Bryant, Srnicek and Harman, 2011: 1–18). Степень общности между этими мыслителями и, как следствие, предполагаемое единство СР находятся под вопросом (Brassier, 2014a), но наиболее очевидной точкой соприкосновения между ними стало противостояние повсеместно распространенной философской установке, которую Мейясу (Meillassoux, 2008; Мейясу, 2015) определяет как «корреляционизм». Он принимает множество форм – начиная с трансцендентального идеализма Канта и вплоть до феноменологии, деконструкции и социального конструктивизма, – но для него всегда характерно представление о том, что мир (и его объекты) нельзя мыслить вне его отношения к мышлению (и его субъектам). Это приводит к запрету на спекуляции о мире в себе и к смещению в сторону критики условий, при которых мир предстает для нас (например, сознание, язык, культура и т. д.). При этом реалистическая оппозиция корреляционизму может быть сформулирована либо в эпистемологических, либо в метафизических терминах: эпистемологический реализм возражает против его скептицизма, стремясь показать, что вещи в себе познаваемы, а онтологический реализм возражает против корреляционистского антропоцентризма, стремясь показать, что вещи могут существовать в себе (Bryant 2011: 13–20; Брайант, 2019: 13–20).
Тезис о том, что объекты изымаются друг от друга, берет свое начало в первоначальном разделении Харманом чувственного и реального. В разных вариантах ООО это положение формулируется немного по-разному, но мы можем выделить две базовые составляющие: во-первых, каждый объект избыточен по отношению к его представлениям, данным другим объектам; во-вторых, любой объект независим от любого другого объекта. Избыточность определяет отказ ООО от эпистемологического реализма, поскольку это свойство гарантирует, что каждый объект имеет скрытые глубины, которые никогда не будут схвачены познающими субъектами. Онтикология Брайанта интерпретирует эти глубины как неактуализированный потенциал, или собственное виртуальное бытие (Bryant 2011: 87-134; Брайант, 2019: 88–136). Чужая феноменология Богоста интерпретирует их как субъективную интериорность, как то, каково быть этими объектами (Bogost 2012: 61–84; Богост, 2019: 77–104). Хотя эти теории различны, их можно понимать как раскрытие различных аспектов теории реальных качеств Хармана (Wolfendale, 2014: 135–162). В противоположность этому основной вклад Мортона – теория гиперобъектов, очень сложных, широко распределенных и чрезвычайно запутанных феноменов (например, сверхмассивные черные дыры, глобальное потепление и эволюция), которые очевидным образом выходят за рамки нашего повседневного понимания вещей (Morton 2013a; Мортон, 2019). Независимость же обеспечивает ООО поддержку онтологического реализма, гарантируя, что ни один объект не конституируется его отношением к познающему субъекту. Эта идея также обосновывает возрождение субстанции в рамках ООО – в ней индивидуальность и дискретность, в отличие от многих направлений современной метафизики (например, акторно-сетевой теории, философии процесса и связанных с ними новых материализмов), оттесняют реляционность и непрерывность (Shaviro, 2011).
