«Аффективный поворот», будучи реакцией на предшествовавший ему «лингвистический поворот», привлек внимание исследователей культуры, гуманитарных и социальных наук к телам не просто как к объектам, на которых трансцендентные институты фиксируют отношения власти. Они интересны именно как такие объекты, чьи имманентные потенциалы позволяют устанавливать отношения с другими телами, участвующими в этих неустойчивых властных отношениях. С началом аффективного поворота тела, таким образом, становятся из чистого листа живыми существами, из глины для лепки – созданиями, прокладывающими свой путь в постоянно меняющихся мирах. Аффективный поворот имеет два модуса: нейронаучный, с ним связано имя Сильвена Томкинса (благодарю Sedgwick, Frank, 1995), и делёзианско-спинозистский, представленный Брайаном Массуми (2002). Если Томкинс выдвинул девять нейробиологически закрепленных рекомбинантных аффектов, то аффект у делёзианцев-спинозистов имеет двоякое значение: изменение материальных отношений аффицируемого тела и сопутствующее изменение его возможностей для взаимодействия (его «мощи»). Переплетаясь с делёзовским различением виртуального/актуального, эта схема делает аффект «цельным, витальным и наполненным модуляциями полем множественных становлений, пересекающих человеческое и нечеловеческое» (Gregg, Seigworth, 2010: 6). Однако телесным, биологическим модусом влечения (Томкинс) и пересекающим границы и производящим ассамбляжи трансверсальным модусом (Делёз – Спиноза) аффективный поворот не исчерпывается. Грегг и Сейгворт выделяют ряд других подходов в современной теории аффекта. Сюда они относят различные элементы телесных подпорок техническими объектами как в дискурсах «расширенного сознания»; кибернетику; «процессуальную бестелесность» или спинозизм; биокультурные переплетения или социализированное желание; исследования чувственного и проживаемого опыта маргинальных народов; биологические, нейро- и когнитивные науки; социологию и философию эмоций; исследования науки (Ibid.: 6–8).
Политический аффект (Protevi, 2009) – это наспех соединенные модусы Томкинса и Делёза – Спинозы: признание биокультурной реальности человеческой природы, того способа, каким наша биология открыта для нашей культуры, а наша природа – для воспитания. Мы жестко запрограммированы в отношении паттернов базовых аффектов, но их триггеры и пороги формируются в опыте по мере нашего перемещения по биосоциотехническим ассамбляжам. Короче говоря, это перспектива, кажущаяся в общих чертах ницшеанской: наше сознание формируется нашей (меж-) телесной природой, дающей о себе знать аффективными отталкиваниями и притяжениями, взлетами и падениями. Политический аффект также принимает во внимание выдающуюся статью Джонатана Хайдта «Эмоциональный пес и его рациональный хвост» (2001). По мнению Хайдта, моральное суждение в основном следует за интуицией внезапным появлением в сознании понимания того, как правильно поступить в той или иной ситуации. Такие интуиции нагружены аффектами, и их производство зависит от состояния тела в любой момент времени (в этом месте своего очерка Хайдт кратко ссылается на «теорию соматических маркеров» Дамасио (Damasio, 1995)). Поэтому мы видим здесь нечто похожее на то же самое базовое понимание, что и в теории аффектов, – общее низведение холодного, рационального сознания до подчиненного или, возможно, даже полностью эпифеноменального положения, предельный случай охлаждения аффекта до степени его минимальной интенсивности.
