И так мутно в голове. Глаза закатываются, а нарастающее удовольствие отдается сокращениями внутри. Мышцы сводит. Спазмы в теле — на грани боли. Хочется кричать. Метаться, хоть что-то сделать, потому что разрывает изнутри. Слишком все. На грани. За гранью. И слов, чтобы описать это адово пекло, нет. Я сгораю. Просто сгораю. И таки застонав, хоть и тихо, вжимаю его в себя. Так крепко обнимаю ногами, впечатываю. И кончаю. Кончаю. Кончаю бесконечные секунды. Со звоном в ушах. С судорогой, выгнувшей тело. Чувствуя, непрекращающиеся движения, пусть и с меньшей амплитудой.
— Умница. — Кусает-целует шею. На грани слышимости хрипит и стонет мне в ухо. И я понимаю, что это все не конец. Просто я сдалась первее. Или же он специально ради меня сдерживается.
Приподнимается на руках. Переставая вдавливать собой. Двигается более размашисто. Немного ускоряясь, сжимая челюсти с силой. Опаляя мутным взглядом. Стаскивает наконец, остановившись на мгновение, майку. Всасывает сосок в рот, изгибаясь надо мной. А я вплетаю пальцы в его волосы. Прижимаю к себе сильнее. Чувствуя отголоски пережитого оргазма и наступающие новые волны удовольствия.
А спина Леши мокрая. И запах стал концентрированнее. Дыхание срывается все больше. Он на пределе. Определенно точно балансирует, но терпит. Чудеса выдержки, не меньше. Сколько помню, никогда не был эгоистичен, всегда заботясь о моем удовольствии едва ли не больше, чем о своем.
— Закинь мне ноги на плечи, — после длительного поцелуя просит. Что я послушно и выполняю, до боли прикусив губы, чтобы не застонать, когда он входит под иным углом, обостряя. Максимально глубоко. Резко. Дерзко. Быстро. Так жестко и, черт возьми, просто ахуенно. Закусываю ребро руки. Задыхаюсь и, кажется, просто умру, когда кончу во второй раз под ним.
А трение такое сильное. И член его словно каменный. Таранит мое тело, вбивает в тонкий матрац, и я знаю, что спина не отблагодарит, но это так не важно сейчас. Только я, он и это восхитительное чувство полного конекта. Бог его знает, когда это безумие повторится снова. И повторится ли вовсе. Мы ведь шагнули за черту и ровно в бездну. Что ждет впереди — непонятно… И я хочу застрять в этом моменте. С этим невероятным ощущением. С горящим телом, абсолютно расплавленным и до невозможного чувствительным.
Берет мою руку, облизывает кончики пальцев. Обсасывает, вбирая пошло в рот, а следом опускает, просовывая между наших тел. Чуть отстраняется, чтобы начать набирать воистину бешеный темп. Который вкупе с моими пальцами на торчащем, твердом и безумно чувствительном клиторе — убивают. Так много всего сразу. Что меня не хватает. И в глазах мутнеет. В ушах такой гул, что я грожусь отключиться. И ведет так сильно не только меня.
— Боже, я не могу больше, — срывается, впиваясь в мои губы. Вздрагивая так сильно и пульсируя внутри, что всего пара круговых движений пальцами — и я улетаю следом. И этот раз куда сильнее, чем предыдущий.
Выходит из меня. Проводит по влажной киске, размазывая сперму. И снова медленно заполняет. Продляя мое удовольствие. Смотрит пронзительно. А в глазах водоворот. И меня туда засасывает. Потому что так редко он показывает ВСЕ и сразу. Только в действительно особенные моменты. И лежать под его взглядом так комфортно сейчас. Правильно. А руки оглаживают грудь и живот. Он все еще наполовину внутри. Не спешит покидать окончательно.
Кончиками пальцев по долбаному шраму. Так задумчиво. Трепетно.
— Почему кесарево? — тихо спрашивает. Взгляд понемногу прочищается.
— Я лежала на сохранении, почти в середине срока. Вообще узнала о беременности поздно. Было тогда шестнадцать недель, и то, что я считала странными, но критическими днями, было очень опасной угрозой потери ребенка. Кто его знает, сколько бы я еще так проходила. Состояние на тот момент у меня было не самым лучшим. — Кивает понимающе. Да, развод нам обоим дался тяжело. Хоть и быстро было все решено и сделано. — Я сидела дома. И почувствовала нечто настолько необычное, что испугалась. Внутри был толчок. Не шевеление сродни кишечным. А именно толчок. Очень слабенький. И я сразу подумала, что ошиблась. Но позвонила матери и спросила, могло ли быть, чтобы я была беременна, а кровотечения продолжались. Я слышала нечто подобное, но как сам понимаешь, не сталкивалась. А она рассказала сестре, которая приехала ко мне и затащила сразу же в женскую консультацию. А там УЗИ и шок врача. Поставленный срок. И определение в стационар с угрозой. Пролежала я несколько недель под капельницами, с исколотой задницей до синевы. Пока не сказали мне, что с моим сыном, как установили на восемнадцатой неделе, все прекрасно, но нужно себя беречь. И вот закрепили тогда. После я пила некоторые препараты. И по итогу на неделю раньше срока отошли воды. А схваток, даже со стимуляцией, не было. У меня и живот был удивительно маленький и рельефный, как говорил мой лечащий врач, всему виной были хорошо натренированные мышцы пресса, — слегка улыбаюсь, видя, как внимательно он слушает.
— Мне жаль, что меня не было рядом.
