Шестьдесят седьмой год. В то жаркое лето квартал Хэйт-Эшбери в Сан-Франциско превратился в одну большую коммуну хиппи, где царили любовь и свобода, секс ни к чему не обязывал, лизергиновая кислота отправляла всех желающих в затяжные «трипы», поднимали дорожную пыль разрисованные замысловатыми узорами и пацифистскими лозунгами минивэны и отовсюду звучал психоделический рок. Всё это, конечно, я подчерпнул из книг и журналов ещё в годы студенчества, когда увлекался музыкой шестидесятых.
Стрелки часов на руке приближались к половине девятого. Я решил подробнее ознакомиться с содержимым коробки завтра, а то если начну сейчас – за уши не оттащишь до самой ночи. Впереди два дня выходных и торопиться особо некуда. Подняв коробку с виниловыми дисками, я положил сверху пару книг, которые привлекли моё внимание и, с чувством глубокого уважения и симпатии к человеку, который оставил здесь это сокровище, стал осторожно спускаться по лестнице. В какой-то момент на мой внутренний проигрыватель опустилась та самая пластинка, что минуту назад была у меня в руках, игла нашла нужное место, и я, незаметно для себя начал вытаскивать из памяти строчки и вполголоса напевать.
Когда соня исчезла в темноте комнаты, ветер тут же затих и вместе с ним исчезла полоска лунного света меж гардин. Девочка не понимала, это тяжёлые зимние тучи закрыли собой Луну или неведомое чудовище прильнуло к окнам. Стоя в кромешной тьме, она чувствовала себя совсем беззащитной и боялась даже пошевелиться. Так, наверное, чувствуют себя сони, прячась от хищных птиц в низкой траве вдали от деревьев. Будешь чуть громче дышать – сразу попадёшь на чей-нибудь ужин в качестве главного блюда. Сама же соня будто бы ни о чём таком не думала. Она чуть слышно семенила лапками где-то неподалёку. Настенные часы из красного дерева невозмутимо отсчитывали секунду за секундой. В тишине комнаты их тиканье казалось оглушительно громким. Сердце маленькой принцессы тоже работало во весь голос. Звук был такой, словно его вытащили из груди, и оно неистово колотилось прямо у неё в руках.
Возможно, именно сейчас то существо пробирается в дом сквозь тонкие щели оконных рам. Казалось, стоит только раздвинуть гардины и увидишь, как ночная тьма за ними сгустилась в невообразимо ужасную форму.
– Здесь кто-то есть, – снова появившись у ног девочки, прошептала соня.
– В доме?
– Нет, здесь, в комнате. Хотя, теперь это не совсем та комната, в которой мы были. Ты разве не чувствуешь?
И тут маленькая принцесса заметила, что тиканье настенных часов становится всё тише и тише. Они будто медленно отдалялись от неё. Девочка дотронулась до ближайшей стены и тут же одёрнула руку – быть может, ей просто показалось, но стена всколыхнулась от прикосновения, словно была живой. Слух маленькой принцессы уловил чуть заметные вибрации в мёртвой тишине комнаты.
– Что происходит? – спросила она, но в тот же момент поняла всё сама.
Темнота в комнате пришла в движение. Маленькая принцесса не могла ничего видеть, но ощущала, как изменяется окружающая её обстановка. Стены бесшумно расширялись и отходили всё дальше от центра комнаты, поглощая окна и запечатывая единственную дверь. Кровать вместе со стоящим рядом столиком погружалась в пол. Всё, что не могло заявить о себе, обращалось во тьму и становилось тьмой. Лишь постепенно затихали часы, да сердце девочки всё так же отчаянно билось в грудной клетке.
– Всё в порядке. Это не тот, кого нам следует опасаться, – вновь подала голос соня. – Сам по себе проводник не сделает нам ничего плохого. Сейчас он просто наблюдает.
Маленькая принцесса ничего не понимала. Крепко прижав руки к телу, она стояла как вкопанная посреди тёмной пещеры, в которую превратилась её комната.
– Проводник?
– Долго объяснять. Нам нужно найти шкаф, прежде чем зверь ворвётся сюда, – сказала соня, и девочка услышала, как та зачастила лапками по полу. – Следуй за мной.
Маленькая принцесса вытянула перед собой руки, чтобы ни на что не наткнуться в темноте, и стала осторожно пробираться вслед за соней. Шли они молча. Девочке уже начало казаться, будто сони и вовсе нет, а некто заманивает её в ловушку. Чем больше минут утекало в небытие, тем больше топоток лапок её спутницы походил на обманку. Маленькая принцесса представила, как этот «некто», бесшумно пробираясь впереди неё, поигрывает своими пальцами по полу. Быть может, это тот самый проводник.
