– Я это заметил,– поддержал Гиэ, внимательно разглядывая мое лицо.
– Но, а в остальном, не думаю, что о наших посиделках нужно кому-то рассказывать…
– Кира, мы абсолютно ничего не нарушаем,– усмехнулся Грэйн, вероятно, догадываясь, кого я имела в виду.
– Да, и по ночам я тоже обожаю жевать пирожные,– с серьезным видом призналась Бикена Раи.
Это рассмешило всех, потому что они знали о том, что по ночам я люблю есть, даже могу встать среди ночи и принести в постель все, что было в запасе из легких закусок к чаю. Однако утром приходилось собирать белье и относить в чистку.
Пикник продолжился веселыми рассказами шэктэри о традициях ее планеты. А Гиэ и Нэйя, на удивление Киэры и Вэлна, сделали своеобразный подарок всем – поделились знаниями о необычных традициях знакомых им культур с других планет. Я не могла похвастать знаниями о других цивилизациях, кроме как рассказать о нелепых традициях разных народностей на Земле, что было похоже на то, что аборигены стран Африки, кочевые народности Азии и кельтские племена практически представляли собой разные миры.
Шаола тоже объявилась. Сначала она сидела смирно под кустом напротив нас, внимательно наблюдая за каждым, а потом начала играть с насекомыми, и все ее заметили. Но потом на нее уже никто не обращал внимания, и она сама незаметно исчезла.
За несколько тэсанийских часов я узнала столько забавных историй, что можно было писать энциклопедию фольклора разных планет. Мы много разговаривали, шутили, ели, пили, играли. В игре «бадминтон по-тэсанийски» победила я: отбила все до единого шара и послала их в нужном направлении. В паре с Грэйном это оказалось легко. Мы чувствовали друг друга. Но также легко было в паре и с Вэлном, и с Гиэ. Я чувствовала и их, как и они меня. Это поразило больше всего.
Сигнал коммуникатора Нэйи предупредил о том, что время на отдых вышло и пора вернуться в город. А я чуть не забыла о приглашении на прием руководителя Департамента биоэнергетики и о том, что мне тоже следовало подготовиться.
Грэйн поехал в шаттле с Гиэ и Вэлном, послав мне на прощанье особую улыбку, которую не мог позволить себе при всех. Я лишь опустила глаза и отвернулась, мечтая о том, как вскоре встречусь с ним на приеме и снова почувствую на себе его восхищенный взгляд.
«Ему понравится мое платье… И я…»
Счастливая улыбка не укрылась от Бикены Раи. Она догадливо прищурила глаза, но промолчала. А я и не собиралась ничего скрывать, если она спросит. Только не от нее.
Прием был назначен сразу после дневного обеда. У меня даже разыгралось любопытство: не терпелось узнать, как живет снежный человек. Зная, что на приеме будут угощения, я не пошла в бистро на обед.
«Если не смогу найти себе места на приеме, чем еще заняться, как ни распробовать все, что подадут на стол?– подумала я.– Странно будет оказаться у него в жилище, но хочу воочию убедиться в своей теории о нем, как о холодном, скупом на эмоции, педантичном и совершенно занудном тэсанийце, который не умеет развлекаться, как сегодня это делали Вэлн, Гиэ и… мой Грэйн,– при воспоминании о Грэйне и таком теплом сне на душе стало светло.– Не знаю, как у Грэйна, но у Райэла, наверное, в жилище все изо льда, белое, круглое и стерильное. Как известно, жилище характеризует хозяина…»
Но пока Мэйк чудил с моими волосами, я заглянула в приглашение Райэла на планшете и поняла, что прием состоится не в его жилище, а в месте под названием Суэфский сад. Это несколько раздосадовало, но, с другой стороны, было даже лучше.
Когда пришли Бикена Раи и Киэра, я была полностью готова. Последний штрих Мэйка, и… я не узнала себя в отражении, была изумлена так же, как и подруги.
Я смотрела в зеркало и видела высокую стройную брюнетку в длинном платье насыщенно-василькового цвета. Тугой гладкий корсет, узкая талия, округлые бедра – все это облегал тончайший тэсанийский шелк, а вместо рукавов обнаженные плечи от локтей до ключицы и спину до самой поясницы обвивали широкие ленты, ассиметрично пересекающиеся в форме «Х», открывающие небольшие участки кожи в пределах, допустимых этикетом. От середины бедер подол платья резко расширялся, превращаясь в мягко струящиеся волны до самого пола. Платье было однотонное, но при малейшем движении шелк переливался разными оттенками синего, добавляя искорки голубого и серебряного. Все это смешивалось в невероятную симфонию цвета и оттеняло мои глаза. Они будто светились изнутри.
