Опять потянуло ледяным сквозняком. Я чувствовала, что чаша моего терпения переполнилась. Перемирию конец! Но я твердо поднесла стакан воды к губам и выпила все до дна, надеясь, что это остудит разгорающееся внутри пламя.
– Вы постоянны в одном: противостоите всему и всем!
– Не всем!– вспыхнула я, шумно ставя стакан на стол.
– Благодарю, что признаете это,– усмехнулся снежный человек, от чего я еще больше разозлилась.
– Хватит учить меня морали! Чтобы это подействовало, нужно самому оказывать хоть чуточку моральной поддержки! А вы на это неспособны!
Райэл расправил плечи, став еще выше, шире и пошел мне навстречу медленной властной походкой, заполняя все пространство своей мощной аурой, что даже воздух между нами задрожал.
– Эгоизм даже на минуту не позволяет вам предположить, что никто на Тэсании не будет соблюдать ваши человеческие – психологические и социальные – нормы взаимодействия, таким образом не выказывая пренебрежения, а лишь следуя природе своего мира,– металлическим голосом произнес он.– И то, что некоторые условности в тэсанийском обществе совпадают с человеческими, говорит о том, что между нами возможно установить разумные отношения. Но вы и на это неспособны!– вернул он мой же укор.
Его слова окончательно отрезвили в прямом и переносном смысле, но до спокойствия было далеко. Желая укротить очередное негодование от несправедливости, я прошла мимо мужчины к окну, крепко обхватив себя за плечи. Я собиралась молчать, пока он не уйдет. По крайней мере, это было выходом в данный момент.
Надеялась, Райэл сам покинет мое общество, но тот продолжал дышать в спину. Я буквально затылком ощущала его испытывающий взгляд.
Шаола продолжала стоять на верхней ступени в спальную комнату, поэтому щиты можно было не ставить, и я постаралась сосредоточиться на положительных нюансах своего пребывания на Тэсании, но напряжение не покидало. Молчание затянулось на несколько минут. И, конечно, я не сдержала своего обещания – безмолвствовать.
– Оставьте меня в покое, Райэл. И позвольте самой решать, как мне выстраивать отношения в вашем мире,– тихо проговорила я.– Могу я хоть немного отличаться от вас – таких идеальных существ? Я же не робот! Я не могу перемениться в один миг и прекратить делать то, что делала всю свою жизнь. Если я вас так не устраиваю, заприте меня и дрессируйте, как собачонку…
Конечно, последние слова были брошены от горькой досады.
– Обойдемся без таких кардинальных мер,– через некоторое время ответил Райэл. Тон его изменился: в нем не было мягкости, но, по крайней мере, не было льда.
– Сколько всё это будет продолжаться?– шумно вздохнула я, в этот момент осознав, что между нами всегда будет противостояние и как устала от него.
– У меня нет таких данных,– тихо ответил Райэл.
– А у кого они есть?– возмущенно оглянулась я, но это был больше риторический вопрос.– Вся моя жизнь зависит от каких-то двух процентов неуверенности!
– Мне жаль, что вы чувствуете неуверенность, но не могу заверить вас в обратном. Могу утверждать только то, что подкреплено фактами.
Я полностью повернулась к нему и мрачно окинула его лицо. В его взгляде не было осуждения и холода. Он будто вошел в мое положение, но я сомневалась в своих выводах. Райэл всегда был для меня закрытой книгой. Я сделала пару шагов к нему и, закинув голову, медленно оглядела его лицо, после опустила глаза на уровне его груди и огорченно проговорила:
– А мне жаль, что мы не можем быть друзьями. Так было бы гораздо проще.
Тяжело вздохнув, я отвернулась и вышла на террасу.
– Кира,– послышалось за спиной, но я больше ничего не хотела обсуждать: апатия подавила все эмоции.
Я встала у перил и посмотрела вниз. Мелкие капли дождя упали на лоб. Хотелось стать птицей, раскрыть крылья и стрелой упасть вниз, чтобы потом взлететь высоко и улететь далеко-далеко.
Снежный человек не ушел. Он снова был рядом. Я кожей чувствовала его обескураживающую своей звериной мощью энергетику.
– Знаете, Райэл, я вдруг осознала, что просто устала от всего,– не оглядываясь, начала я.– Столько нового: впечатлений, правил, ограничений, что я не успеваю их переосмыслить. Мне хочется чего-то простого: прийти домой, заварить чашку чаю, взять из шкафчика то, что я люблю съесть, сесть и посмотреть любимый фильм, а когда захочется, пойти на прогулку туда, куда глаза глядят. Или делать и говорить привычные вещи, и не думать о том, что сюда мне нельзя, потому что нет доступа, что кто-то войдет в жилище без моего позволения и наговорит мне неприятных и непонятных вещей, которые я должна соблюдать,– я повернулась к нему и, доверительно глядя в лицо, искренне, но грустно продолжила:– Все прекрасно в вашем мире, но я нуждаюсь в передышке. А вы не даете мне вздохнуть… Сколько это еще будет продолжаться? Сколько я смогу выдержать и не сорваться?
И, вероятно, потому что я не повышала тон и говорила уважительно, не обвиняя и не противясь, на лице Райэла не появилось строгого или недовольного выражения.
