– Обычно, когда он звонит, мне сначала говорят, что со мной хочет связаться заключенный из Уэйкфилда и если я согласен ответить на звонок, то мне нужно нажать единицу. После этого мне сообщают, что разговор будет записан. На этот раз ничего такого не было, а номер вызывающего абонента начался с семерки, то есть он звонил с мобильника.
Кейт села на кухонный стул, громко, на всю квартиру скрипнувший.
– Он тебе угрожал? Говорил что-то странное?
– Он сказал, что всегда любил меня и очень жалеет, что не стал мне настоящим отцом.
– Совсем не в его духе. Можешь дать мне номер, по которому он тебе звонил?
– Конечно.
Кейт взяла ручку, нацарапала номер на обороте меню.
– Как думаешь, он снова сбежал?
– Нет, – сказала Кейт. – Меня бы предупредили, и тебя тоже. Мы в списке людей, с которыми связываются.
И все же она на всякий случай подошла к входной двери, подергала ручку, проверила, заперта ли она.
– Что ты делаешь? – спросил Джейк. Она услышала в его голосе беспокойство.
– Просто проверяю, плотно ли закрыта дверь.
В гостиной было холодно, и Кейт заглянула в щель между шторами. Было пусто, ярко светили уличные фонари, и сильный снег покрывал дорогу и машины одеялом, оранжево-белым из-за ночного освещения.
– Нет, мам, я не думаю, что он сбежал.
Кейт подошла к двери Тристана. Прислушалась к его тихому храпу. Хотела постучать, но остановилась. Питер Конуэй был далеко.
– Я помню, как он сбежал в прошлый раз. Как я впервые его увидел. Он проверил мои зубы, отпускал дурацкие шуточки… У него были грязные руки, и я никогда не забуду противный привкус его пальцев во рту. Металлический.
Кейт вернулась и села на диван. Телевизор был включен на минимальную громкость, шел документальный фильм о дикой природе на Южном полюсе.
– Металлический? Это, наверное, от вертолетных рельсов.
– Круто, что вертолет посадили прямо на тюремный двор, чтобы он смог сбежать, – сказал Джейк.
– Мне это никогда крутым не казалось. Меня до смерти пугает мысль, что он мог сбежать, забрав тебя с собой.
– Я бы с ним никуда не поехал.
Кейт всегда надеялась, что сын говорит искренне, но некоторые люди умеют влиять на других. Если бы Питер и его мать силой увезли Джейка в Испанию, был бы он таким же, как сейчас, или ему промыли бы мозги?
– Теперь он мне кажется совсем другим. Как будто его молодость ушла и унесла с собой все зло.
Кейт едва сдержалась, чтобы не начать обсуждать с Джейком эту тему. Питер Конуэй был воплощенным злом. Всегда.
– Думаю, нужно позвонить в Уэйкфилд. Похоже, он нелегально завладел мобильным телефоном.
Они немного помолчали. Кейт смотрела на телеэкран – камера летела над тоннелем в полярных льдах.
– У вас там тепло, на Манхэттен-Бич?
– Да. Я в футболке и шортах. Сижу напротив того тако-бара, куда мы раньше ходили за рыбными тако.
– Мне там очень понравилось. Солнце, соленые брызги и ощущение, что все возможно.
– А у тебя там как?
– Холодно. Темно. И немного странно, что я не дома.
– Знаешь, здесь тебе всегда рады. И родители Оливии хотят с тобой познакомиться.
Кейт пискнула что-то приличествующее случаю, но, если бы ей выпала возможность поехать в Лос-Анджелес, она хотела бы проводить все свое время только с Джейком.
– Я закончу работу над этим делом… скоро, – пробормотала она.
– Ты расскажешь мне, чем закончится история с телефоном Питера? Я подумал, что должен тебе сообщить.
– Конечно. Люблю тебя, – сказала Кейт.
– И я тебя, мам.
Кейт завершила вызов, и повисла тишина. В трубах свистел ветер, и она услышала, как кто-то в квартире наверху включил воду. Материалы дела лежали на столе в гостиной, она открыла первую страницу и уставилась на школьную фотографию Джейни Маклин, ее улыбку, полную надежд. Кейт вернулась на кухню, принесла чай, какое-то время смотрела на номер мобильного телефона, который нацарапала на меню.
– К черту все, – сказала она, вернулась в гостиную и набрала номер.
Телефон долго звонил, и она подумала, что ей вряд ли ответят, но тут в трубке зашуршало. Голос, хриплый и почти неузнаваемый, сказал:
– Алло. Кто это?
– Это ты, Питер?
– Да.
– Это Кейт… Кейт Маршалл.
Повисло долгое молчание. Питер глубоко, хрипло вздохнул и, видимо, сел.
– Кейт… привет. Как дела?
«Как фела», прозвучали эти слова.
Глупее вопрос трудно было и придумать. Как будто они просто продолжили с того, на чем остановились. Но остановились ли они?
– У меня все замечательно, – ответила она и услышала, что говорит с вызовом. С чего вдруг ей понадобилось это ему доказывать? – А ты как живешь в особняке ее величества?
– Отвратительно.
– Питер, почему я могу позвонить тебе напрямую?
Тяжело дыша, он усмехнулся.
– Этот телефон в буквальном смысле плюхнулся мне на колени. Откуда-то взялся в моем кармане, пока я был у стоматолога.
– Кто тебе его дал?
– Без понятия. Какой-то… – он закашлялся, – какой-то суке нужен мой голос. Нужен кусочек меня.
– Кому? – От того, каким тоном он произнес «суке», Кейт передернуло, хотя его голос и звучал нечетко. – Журналисту, еще кому-то по ту сторону? Что им от тебя нужно?
– Подожди. Это правда ты, Кейт? Моя Кэтрин? Я только что говорил с Джейком.
