Что это было за место? Что за мир окружал двух спутников? Может быть ответ был в тех бардовых тучах, которые так неистово клубились над головой. Или быть может ответ был скрыт в тех сухих кустарниках, которые изредка попадались вдоль дороги. За все время пути, им ни разу не встретилось ни одного даже самого маленького ручейка. Все в этом мире было мертво. Мертво уже не одну сотню лет и, скорее всего, уже никогда это мертвое не станет живым, никогда не будет в этом мире радостной зелени или спокойного журчания воды.
- Это странно, тут все не живое. - один из мужчин отломил сухую веточку с придорожного куста, которая тут же рассыпалась прахом. Его спутник промолчал. Лишь глубже надвинул капюшон и запахнул плащ. - Куда мы идем и почему вы мне ничего не говорите? Сколько еще...
-Тебя ждут. - проскрипел спутник и пальцем указал на вершину скалы, теряющуюся в облаках, - Там. - Из-под капюшона на Амальтея уставились два круглых желтых глаза. Лучше бы он не начинал говорить со своим молчаливым провожатым, не нужно привлекать его внимание к себе. Нужно просто идти следом. Молча. И не смотреть в глаза, иначе потеряешься. - Хочешь спросить еще что-нибудь у Молчаливого Стража? - ссохшаяся рука легла на плечо и Страж попытался поймать взгляд ясных зеленых глаз своими тающими желтыми.
- Кто ждет? - от прикосновения Стража по плечу расползался могильный холод, проникая все глубже в тело и сознание, затмевая его. Отводить глаза было все сложнее, слишком заманчиво блестели эти два немигающих желтых огонька. Холодный пот выступил на спине, колени начали дрожать. - Я тебя не боюсь!
Амальтей оттолкнул Стража от себя, со всей своей юношеской горячностью и с вызовом посмотрел в его глаза.
Темная бездна распахнула перед ним свои врата, мерцая и переливаясь, она увлекала его в самую глубину, туда, откуда невозможно было бы выбраться. И чем дольше ты смотришь в нее, тем сильнее тебе хочется окунуться в нее с головой, уйти окончательно и потеряться для всего мира. Только лишь наблюдать, как тебя наматываешь на огромные колеса и растворяет в этой бездне, наполненной отталкивающе- прекрасных миражей и иллюзий, низменных и возвышенных человеческих стремлений, и желаний. Но больше всего чувствовалось стремление бездны получить тебя, полакомиться и насладиться тобой, распробовать тебя на вкус и утолить тобой свой голод. Она была похожа на Систему, такая же непредсказуемая и упорядоченная, бесконечно, безумно прекрасная своей отвратительной сущностью.
Амальтей погрузился с головой в эту бездну, видя страдания и наслаждения, наполняющие ее. Слишком велик был соблазн, чтобы мальчишка мог противостоять ему. Время прекратило свое существование. Вокруг кричали и страдали люди, рождались и умирали миры и все это создавало нечто поистине удивительно и омерзительно одновременно, что-то такое, чем хотел любоваться вечно и наслаждаться до бесконечности.
Бездна захлопнула свои врата.
Что-то внутри кольнуло, словно иглой. Мир в миг отодвинулся на задний план, приковываю взгляд к сияющим бликам на юге. Они празднуют день Весеннего Равноденствия. Величественное празднество должно было охватить весь Аллиен-Тар и озарить его цветами радости и счастья. Но только сейчас, там далеко на юге, вместо светлого тепла над городом поднималась багрова серая дымка печали и скорби, с примешавшимися к ней нотками отчаянной ненависти и страха.
Они еще не догадывались, что их часы готовы уже уронить последние песчинки и остановиться. Последний бал в этой их жизни. Армия уже стягивалась со всех концом мира к Эллеен, разрушенной столице. Великаны со Стены Предков, орки и гоблины с севера, троли с восточных болот и людоеды с далекого юга. Тьма просыпалась в низинах и лощинах, растекаясь по Илиону и протягивая свои длинные пальцы все дальше.
Но каким незначительным все это казалось в этот короткий миг, который хотелось растянуть до бесконечности. Через многие мили будто бы протянулась тонкая нить, настолько тонкая, что малейший порыв ветра мог оборвать ее. И эта нить колебалась, заставляя сжимать то, что некогда было душой. Сжиматься и страдать, наполняя ее невыносимой тоской и болью, каких ранее и не испытывал он. Где-то в дали она страдала, испытывая эту же боль, такую же сильную. Боль, обрушившуюся в одно короткое мгновение, которое возможно и не заслуживало бы внимания. Если бы не...
А еще эта боль значила потерю чего-то очень ценного. Чего-то такого, что никогда уже нельзя будет вернуть.
- Этой ночью за черту переступил эльф, Владыка.
Словно прочитав его мысли, старуха провела в воздухе скрюченными пальцами, разглаживая воздух. Блики становились ближе и вот уже можно было рассмотреть высокие башни, сверкающие в последних лучах солнца. Шпили их были окрашены багрянцем, а знамена приспущены. Аллиен-Тар в трауре.
- Он был наследником этого прогнившего королевства, должен был править этими мерзкими тварями, Изначальными...
Названный владыкой вцепился ей в плечи и тряхнул так сильно, что на миг показалось, что старая голова оторвется и покатится по растрескавшемуся полу.
