Утром я накормил Гапо, он все еще не мог говорить, но уже мог шептать и на все реагировал. В тот день произошел невероятный случай, который я никак не могу объяснить и по сей день. В полдень я вышел в уборную, в десяти метрах от дома. Через щель в двери я увидел двух австрийских солдат с винтовками «Манлихер». Настя сидела перед избой и что-то толкла в ступке. Увидев их, она встала, они ее о чем-то спросили по-венгерски. Я уже мог определять их язык, так как мы несколько раз брали их «языка», и когда их допрашивали, я запомнил несколько слов по-венгерски. Один из них захотел войти в избу, Настя перекрыла вход, но тот оттолкнул ее. Я все это видел и не знал, что мне делать, безоружному, в избе лежал беспомощный Гапо, как Настя могла справиться одна? Настя все же остановила его, сказав что-то на их языке, но тот все еще настаивал на своем. Он вошел в избу, там же, у порога застыл на несколько секунд, потом стал пятиться назад. Второй солдат тоже стоял в оцепенении, не двигался вообще. Неожиданно тот, кто заглянул в избу, схватился за пах брюк и побежал к туалету. Он потянул двери на себя, затвор не выдержал и дверь отворилась. Увидев меня, он остолбенел, стоя обмочился, и, бросив винтовку, с криком убежал. Второй тоже бросил винтовку и побежал за ним. Я стоял в изумлении. Увидев меня, Настя рассмеялась и показала рукой, чтобы я выходил. Я вышел, взял винтовку и осмотрелся по сторонам. «Иди ко мне, они сюда больше не придут» – сказала она смеясь. Я хотел занести винтовкив избу, но Настя не разрешила: «В дом не надо, они там не нужны, спрячь их где-нибудь.» Тогда она впервые сказала мне:
– Ты заметил, что ни один снаряд не упал на моей территории?
И, действительно, вокруг этой избы нигде не было видно ни одной воронки, ни одно дерево не было сломано – и это лишь в двух километрах от линии фронта. В маленьком лесу посреди болот возвышалось это место, на котором стояла изба, при том прямо на линии огня с обеих сторон. А в радиусе ближайших двухсот-трехсот метров, ни один снаряд не упал здесь, никто не пострадал. Там был оазис каких-то мистических, непознанных сил. Лишь позже, в нескольких метрах от этого оазиса, я нашел огромную воронку в земле, приблизительно три метра глубиной и скошенные, как трава, деревья.
Тогда Настя сказала мне:
– Здесь оружие не понадобится, никто даже не приблизится к нам. Это были заблудившиеся люди, они случайно попали сюда. Здесь не упадет ни один снаряд.
Я никак не мог объяснить, как это могло случиться.
Ближайшая деревушка находилась, наверное, в двух километрах, тоже на линии фронта. Рядом с ней упало несколько снарядов. Как потом оказалось, мужчина, которого я видел около избы, когда впервые открыл глаза, был именно из той деревни. Настяпостоянно варила какие-то травы и готовила лекарства. Часть лекарств она готовила для жителей той деревушки, а остальное отправляла на базар. Взамен, люди снабжали ее крупами, керосином и другими мелкими предметами домашнего обихода.
– А как они узнают, когда вам что-нибудь нужно? – спросил я судивлением.
– Я подсказываю им, и они понимают, – с улыбкой ответилаона. Она часто улыбалась и напевала какие-то песенки, что оченькрасило ее. Иногда же она сидела совсем одна и что-то шепталапро себя, как старушка. Ее ответы совсем заморочили мне голову. Чуть поправившись, я стал помогать ей. Колол дрова, носил воду из совершенно прозрачного родника, а точнее, из ручья, который протекал в ста метрах от избы. Его длина, наверное, была не более двух километров, потом он терялся в болотах. Вокруг всюду были леса и болота, но и ранней весной здесь было такое разнообразие растений, которое редко можно встретить в таком месте. Это был воистину оазис, и было просто невообразимо, как она нашла такое местодля поселения. Было удивительно и то, что здесь жила русскаяженщина. Она и говорила как-то странно: «Я и здесь живу, и вомногих других местах тоже. Ты не удивляйся, если встретишьменя на Урале, в Сибири, в Крыму и даже у вас – на Кавказе.»
Я был поражен и про себя думал: либо она меня дурачит, либостранно шутит со мной.
– Не волнуйся, Александр, – сказала она, увидев выражение моего лица. – Когда ты потерял сознание, мне явился твой отец и попросил позаботиться о тебе. Ближе всех к вам была я. Там, где безсознания лежал ты со своим другом, я нашла коня, который, обезумевши от взрывов, носился взад-вперед, не находя себе места.
Я успокоила его, уложила вас на ветки деревьев, привязала их к коню и привезла вас обоих сюда. От твоего отца я и узнала все о тебе.
