«Может хоть это ты можешь делать, раз ты пить не способен? Если кто из мужчин, прикоснется к женщине после меня и совокупится с ней, он тоже излечится. Пойди к ней! Ты же сказал, что не пьешь, потому что болен. Она вылечилась, а сейчас вылечишься и ты.» Никто не промолвил и слова. – «Давай быстрей!» – заорал он. Этот низкорослый рыжий, еле дыша, подошел ко мне. Я же уже ни на что не реагировала. Он долго ходил вокруг меня, извинялся шепотом. Распутинопять заорал на него: «Хватитболтать! А то вижу, и тебя придется лечить самому. И немцы на тебя возлагают надежды?» – и он сплюнул.
Когда все ушли, этот проклятый подошел ко мне, погладил по голове и будто успокоил: «Тебя Бог любит, и ты вылечишься.» Разве может женщина испытать большую насмешку и унижение? Я всю ночь провела там, на тахте, до утра я не смогла уйти оттуда.»
Она завершила свой рассказ и бурно разрыдалась. Сын проснулся, мне с трудом удалось его успокоить, потом я вновь пошла к Ольге, дала ей выпить успокоительную травяную настойку. Я старалась ее утешить, как только могла. Она сказала, что расскажет мужу обо всем, что он сделал с ней. Я посоветовала ей не делать этого. Потом она сказала, что раньше он никогда не делалс ней такого, два раза ей удавалось как-то ускользнуть, когда он устраивал оргии. Два раза он раздел ее, но дальше этого дело не зашло, он лишь касался ее руками и читал какие-то молитвы. Она говорила, что тогда она была под гипнозом. Что случилось с ним вчера, она никак не могла понять. – Мне кажется, что он был зол на них и отыгрался на мне, – сказала она. – Так оно и есть, – согласилась я. – Наверное, ему подношение за измену Родине показалось маленьким.
Кажется, мне удалось немного успокоить ее. Она ушла, но я осталась униженной и оскорбленной. Я и раньше ненавидела этого проклятого, но после этого случая жажда мести чуть не задушила меня. Я была готова убить его. Я не знала, что делать, передать или нет эту информацию Герарди. Возможно, это вызвало бы обратную реакцию, если я не назвала бы источник информации. Учитывая то, что они знали мое отношение к Распутину, это могло быть сочтено за личную месть, а сама эта история могла быть воспринята как моя выдумка. Но оставить случившееся без ответа я тоже не хотела. Я все же записала эту историю, исключив пикантные моменты и, когда еще раз осмыслила рассказанное Ольгой, ясно увидела, что платный немецкий шпион, и к тому жес таким влиянием и способностями воздействия, проник в Императорскую семью. Но что-то все же удерживало меня от встречи с Герарди.
В начале сентября я вернулась из Полтавы. Я пробыла там всего две недели, так как больше времени у меня не было. Как же мне хотелось побыть в полном спокойствии, вместе с ребенком и родителями! Но дело требовало своего. По просьбе матери, сына с няней я оставила у нее, чтобы забрать их через два месяца. Я едва вошла в салон, как приехал курьер и передал мне приглашение от жены Хвостова. Супруги просили прийти к ним вечером на ужин. У меня не было никакого желания идти к ним в гости, но любопытство взяло верх. Интуиция подсказывала мне кое-что в связи с этой встречей, и, наконец, я решилась. Меня приняли хорошо, ужин был прекрасным, но я никогда не была большой любительницей поесть. Во время ужина несколько раз прозвучало, что министр Внутренних Дел – бездеятельный человек, что у него ничего не получается, и ничего хорошего это Империи не сулит. Потом глава семьи заговорил о Распутине и начал поносить его. «Этот негодяй позорит всю Россию. Помимо всего, его вмешательство в государственные дела ведет страну к погибели.»
Мне было приятно слышать, как он говорил о «святом дьяволе», но его такое отношение к нему несколько насторожило меня. Вскоре хозяин сам ответил на этот вопрос.
– Всего одна встреча с ним так заклеймила меня, что после нее
Император всячески избегает встречи со мной.
Полностью подтверждалось сказанное Шитовцом. До того, какбыл подан чай, он попросил меня пройти с ним в кабинет. Онпротянул мне лист бумаги и попросил прочитать. Я прочла. Этобыло агентурное донесение, очень профессионально составленное, где подтверждалась связь немецкой и шведской агентурыс Распутиным, с помощью которого эти разведки пытались склонить Императора к принятию решения о выходе России из войны.
Многое совпадало с теми данными, которые у меня уже были. Я подумала, что это сообщение должно было быть получено из-заграницы. Но откуда оно попало в его руки, и почему он показалего мне?
Я не стала задавать вопросов, но на моем лице он, наверное, прочитал: «При чем тут я?»
