– Я вам прямо скажу, княгиня: это сообщение должен передать Императору человек, которому он доверяет, и которого считает беспристрастным. К тому же, этот человек не должен являться защитником интересов какой-либо группы. Буду вам очень обязан, если вы что-нибудь придумаете… – он спокойно смотрел на меня. Мне все стало ясно. Но я по-прежнему не могла понять, что именно он знал обо мне, и почему он обратился с такой просьбой именно ко мне. Значит, у него откуда-то были сведения о моих визитах в Царское Село. Отрицать что-либо не имело смысла.
– Алексей Николаевич, я постараюсь придумать что-нибудь, – только и сказала я.
– Буду очень обязан, княгиня, очень! У меня к вам вот еще однапросьба, – он с улыбкой посмотрел на меня, – передайте Шитовцу, что я ему не враг.
Это действительно удивило меня. Его улыбка стала шире.
– Что было, то было, я на него не в обиде, и пусть он тоже недержит на меня зла. Передайте ему, пожалуйста, если у него будет желание, пусть навестит меня, сегодня у нас общий враг. И вотеще что я хочу вам сказать, княгиня: человеку не всегда везетс друзьями, наверное, я один из таких. Я могу быть верным другом, но, к сожалению, многие этого не могут. Если бы Муза былмоим другом, то сегодня Россия не была бы втянута в войну. Я удивилась, когда он сказал это, наверное, на моем лице отразилось это удивление. – Да, княгиня, возможно, этой войны небыло бы вообще. Но раз уж мы ввязались в эту войну, мы должныдостойно завершить ее – нашей полной победой. Я ушла от них ошалевшая. Когда мы прощались, они сунулимне в руки какую-то коробочку. Я только дома открыла ее, и былакрайне изумлена: в коробке лежали брильянтовое кольцо и серьги из «Аквамарина», очень дорогие, наверное, в общей весомдо пяти карат. Это уже походило на взятку. Я подумала: неужелитакой влиятельный человек, как Хвостов, который в течениемногих лет был прокурором, потом губернатором Вологды и Нижнего Новгорода, а ныне председатель фракции правыхв Государственном Думе, лишь во мне увидел руку помощи? «Вот, оказывается, какая я влиятельная!» – с иронией сказала себе. Ноя сразу подумала и о том, что с моей стороны, подключениек игре таких беспринципных людей было бы совсем небезопасно для меня.
На второй день я отправилась к Шитовцу, и рассказала ему все о моем визите к Хвостовым. Сначала он удивился, потом долго думал и сказал:
– Хвостов играет двойную игру. Он хочет потопить Щербатова, чтобы самому занять его место. Но он хочет сделать это так, чтобы быть как можно меньше зависимым от Распутина и Императрицы. Больше всего он хочет, чтобы Император принял такое решение по рекомендации других лиц. В таком случае будет меньше просьб, да и зависимости от них. Щербатов, действительно ни на что не годится, Хвостов же пройдоха и взяточник, но работать он умеет, хотя умным его все равно не назовешь. В большой игре он может просчитать три хода вперед, но не более, на большее он просто не способен. Я и тогда тебе говорил, что из всех рассматриваемых на сегодня кандидатур он лучше всех. Но сейчас меня волнует не Хвостов, а ты. Почему он обратился именноктебе? Неужелиты имеешьдоступк Императорскому окружению?
– Я не знаю, почему он решил обратиться именно ко мне с такой просьбой. Если я что и смогу, то только через моих знакомыхженщин, но никак не прямо. Он посмотрел на меня с какой-то подозрительной улыбкой. – Над этим надо бы подумать, – сказал он, и я действительнозадумалась.
Через два дня я получила из Парижа шифрованное письмо, в котором было написано: «Немецкая разведка активизировалась, чтобы вынудить Императора и правительство России прекратитьвоенные действия против Германии и склонить их к расторжению договора со странами Антанты. Их действия направлены наподкуп нескольких влиятельных лиц. В это дело включено европейское бюро «Зеленого ордена», которое сегодня располагаетсяв Швеции. Министр Внутренних Дел России получил информацию о том, с кем ведет работу немецкая агентура, но он нереагирует». Вся ночь ушла на расшифровку письма. Поспав немного, я отправилась к Герарди. У меня уже были все основания для того, чтобы предоставить полученную информацию полностью. Три документа, подкрепляя друг друга, выглядели основательно и убедительно. Он впервые заинтересовался моим мнением по этому вопросу. До сих пор я лишь доставляла информацию. Иногда он мог и задать вопрос для перепроверки, но сейчас его интересовало именно мое личное мнение. Это даже несколько удивило меня. – Два документа Вы получили несколько раньше, но по какой-то причине Вы не стали спешить передавать их мне. А вот этот третий, как видно, Вы получили вчера. Я уверен, что Вы думали об этом деле, поэтому меня и интересует Ваше мнение.
То, что он говорил мне, было логичным, и я не имела никакой возможности уклониться от ответа. Я объяснила, почему не спешила и высказала свое мнение по этому поводу, а в конце добавила:
– Несмотря на такие неопровержимые материалы, не думаю, что «святому дьяволу» может что-нибудь угрожать. Хотя все это выходит за рамки моей компетенции.
