Мите понадобилась вся выдержка, чтоб не вздрогнуть.
– Дети Дану прогонять побежденных другой мир.
– А там плохо? – завороженным шепотом выдохнула Ниночка.
– Конечно. Их проклясть Кэйрбр из Туат Да Даннан, детей богини Дану. Он быть филид, поэт по-вашему, он сказать: «Быть без пищи на блюде, без молока в кувшин, без крова над головой во мрак ночной, без золота для поэт», – торжественно зачитала она. – Первые три еще можно жить, но у кого нет поэт, тот не быть ни раньше, ни сейчас, ни потом. Ведь никто о них не сказать слов, которые помнить! Поэтому они так сильно хотеть вернуться вместе с туман из другой мир, а Туат Да Даннан встречать их Дикой Охотой…
Митя сглотнул, пытаясь освежить разом пересохший рот. Отчаянно хотелось спросить, зачем тогда Дикая Охота убивает таких, как мисс Джексон, но… он и так не мог сказать, что сумел соблюсти сегодня хороший тон, а уж подобный вопрос – он даже не за гранью добра и зла. Он за гранью приличий!
– Они приходить каждый Самхейн, а Самхейн есть скоро-скоро… – интригующим шепотом закончила мисс.
– А когда, когда? – аж подпрыгнула на оттоманке Ниночка.
Руку Ингвара она так и не выпустила, и бедолагу ощутимо дернуло.
– Самхейн – тридцать первого октября, – выкручивая руку из Ниночкиной хватки, пробурчал он.
– Аххууу! – со свистом выдохнула девочка, запечатывая себе рот ладонью. И в собственные пальцы глухо пробубнила: – Так у Митьки же день рождения! Его и правда феи подкинули! – и посмотрела на Митю круглыми – то ли восторженными, то ли испуганными – глазищами.
– О, действительно? Так скоро! Как интересно! – восхитилась мисс.
Митя отмолчался. Подарки от Белозерских всегда приходили на именины, день Димитрия Ростовского, но маме, по рассказам отца, нравилось праздновать именно в этот последний октябрьский день. Митя даже смутно помнил пирог, тихий смех, нежно пахнущие ладаном и можжевельником руки и букеты из ярких осенних листьев по всему дому. Когда мамы не стало, остался лишь детский праздник в семействе Белозерских, но подарки от отца всегда и неизменно появлялись на два дня позже.
– Well, пусть сегодня быть по-вашему, заниматься вместе! – снисходительно кивнула мисс.
Очень мило с ее стороны, учитывая, что половина урока уже миновала.
– Итак… – Мисс по-дирижерски вскинула руки.
– Извиняйте, барышня-учителька, а только урок отменять придется. – Дверь распахнулась, и вместе со словами внутрь влетела Леська. – Ученицу вашу никак найти не можем. Ой! – Она дико уставилась на четырех человек в комнате. На миг прикрыла глаза, открыла и заново пересчитала. Пролепетала: – Извиняйте. Ошибочка вышла… – и попятилась.
– Чаю подай! – в закрывающуюся дверь скомандовал Митя.
Дверь снова распахнулась, и внутрь в вихре юбок и летящих концов шали ворвалась тетушка. Ее глаза, точно как у Леськи, заметались, и дрожащим голосом она вопросила:
– Что вы здесь делаете?
– Добрый день, снова-здорова, многообижаемый Людмила Валерьян! – растянула губы в улыбке мисс Джексон.
Ингвар едва слышно хихикнул, а Митя впервые подумал, что плохое знание языка может быть таким же оружием, как и хорошее. Иначе как объяснить, что в некоторых случаях ошибки мисс становятся такими… меткими?
– Мы здесь стараться немножко учиться.
– Но… у вас же урок с Ниночкой? Что делают здесь… они? – Тетушка неприязненно поглядела на Митю и Ингвара.
– Я просить помочь! – Мисс гневно тряхнула головой, неожиданно став похожей на грозно распушившуюся пичугу. – Вниманий, господа и маленькая мисс! Интересный игра, в которой надо много человек! Я буду показывать картинка, а вы называть мне слово по-альвионски и на синдарин: кто вспомнить больше слов, тот выиграть! Мисс Нина, вы же выучили слова, я вам задавать?
– Конечно же, она все выучила! – торопливо выпалила тетушка. – Правда же, Нинуша?
– Прекрасно! – энергично кивнула мисс, перекошенное плечо ее дернулось. – Тогда мы играть… если нам не мешать! – И она выразительно покосилась на тетушку.
Митя с удивлением смотрел, как под неожиданно властным взглядом мисс та покраснела, побледнела – и тихо ретировалась, прикрыв за собой дверь.
– Начнем! – торжествующе провозгласила мисс и, как шулер припрятанного туза, швырнула на стол картинку с цветком.
Игра оказалась детской, но неожиданно забавной, особенно для Ниночки, которая быстро впала в азарт. Аж косички тряслись, когда она смешно подпрыгивала, если выигрывала, и чуть не плакала, если вдруг забывала слова. И было даже приятно чувствовать себя взрослым и снисходительно-умным, делая вид, что позабыл пару названий, и давая радостно пищащей девчонке себя обогнать. Заодно Ингвара под столом пнул, а то германец со свойственной ему педантичностью и цепкой памятью явно собирался Ниночку обыграть.
Нет уж, если Митя Меркулов решил явить благородство, остальные явят вместе с ним, хотят они того или нет!
– Последний картинка, на победитель! – торжественно возвестила мисс и протянула картинку с лошадью.
Правда, странной: полупрозрачной, с гривой, похожей на морскую пену, и внушительными, явно хищными клыками.
