Рывок – он вывалился из седла! Кувырок не вставая – перекатом ушел от удара. Растопыренная пятерня хлопнула совсем рядом с Митей – земля содрогнулась. Он прыгнул прямиком на эту ладонь. Цепляясь за рубцы и шероховатости на потертой глине, быстро-быстро полез по руке голема к плечу. Замерший в полусогнутом положении голем пару мгновений глядел на карабкающегося по нему человека – прямо над Митей маячило громадное лицо. Горящие в ямах глазниц огни мерцали, будто бы голем озадаченно моргал, пытаясь понять, что такое на него лезет.
Этих мгновений Мите хватило – почти взлетев голему по руке, он оказался на плече и… прыгнул на лицо, хватаясь за край дырки, заменявшей голему рот.
Великан взревел и шлепнул себя по физиономии, норовя прихлопнуть человека, но Митя уже перескочил на другое плечо. Кулак голема врезался ему же самому в скулу – удар был похож на взрыв! Глина, крепкая, как камень, встретилась с такой же глиной.
– Ааа! – Митя рухнул голему на спину и словно с горки съехал вниз.
Кулак у голема оказался крепче головы – та разлетелась осколками, голем покачнулся и принялся заваливаться на спину…
– Славно управились, барчук! Скачить, ваш железный коняка пошустрее будет! А этого мы задержим! – проносясь мимо, проорал вахмистр.
Митя оглянулся – группа уже из четырех големов удалялась, шагая так же не слишком быстро, но неутомимо, а навстречу уланам, неуклонно разгоняясь, топал пятый!
– Карусель ему! – прокричал вахмистр.
Уланы разделились, обходя прущего на них великана с двух сторон по широкой дуге. Один оторвался от скачки, его конь заплясал у великана под носом, то поднимаясь на дыбы, то вскидывая задом.
Бух! Великан гулко хлопнул ладонями, норовя поймать мельтешащего всадника. Прыгучий, будто не конь, а козел горный, скакун увернулся и понесся по кругу.
Митя помчался к опустившемуся на полусогнутые пароконю, запрыгнул в седло, дернул рычаг, поддавая пару… и только потом сообразил, что автоматон не заведется! Встал же он почему-то!
Ужас был как залитая в желудок кислота – ледяной и жгучий одновременно. Он окатил внутренности, Митя хватанул враз пересохшими губами холодный осенний воздух… Автоматон вдруг бодро пыхнул паром из всех суставов, распрямил ноги и бойко поскакал вперед. Будто и не останавливался!
Митя выругался, подавляя желание запрокинуть голову и поискать в темном небе силуэт рыжей мары. Вместо этого он оглянулся через плечо.
Оторвавшийся от отряда улан мчался по кругу – голем крутился на месте, пытаясь если не схватить, то хотя бы уследить за стремительно несущимся вокруг него всадником, – и глиняные ноги его заплетались.
Митя снова припал к рычагам, догоняя умчавшегося вперед Шабельского. Пар из ноздрей автоматона уже обдавал круп гнедого – конь поручика несся, роняя хлопья пены с боков. Позади грохнуло, будто там свалилась громадная туша, а земля под копытами пароконя дрогнула так сильно, что автоматон сбился с шага и зашатался, балансируя на двух копытах. Митя всем телом навалился на рычаги, удерживая пароконя от падения… и поручик снова вырвался вперед.
– Сдавайтесь… именем императора! – провизжал Шабельский.
Хрипящий конь почти распластался в прыжке и понесся прямиком на големов.
Петр потянулся к сабле, выхватил ее, с улюлюканьем закрутил над головой и… С размаху опустил клинок прямиком голему на глиняный зад.
Дзенькнуло.
Ударившийся о твердую как камень глину, клинок жалко хрупнул. В руках у Шабельского осталась рукоять.
Поручик безумными глазами уставился на обломок сабли, завопил:
– Бееей! – выхватил из кобуры паробеллум и выпалил по подпрыгивающей на плече голема человеческой фигуре.
Раздался короткий вскрик, и один из седоков кувыркнулся вниз, прямиком своему голему под ноги. Голем замер, приподняв ногу.
– Прекратить! – Отец на своем серебрёном вынырнул из темноты – лицо его украшали длинные кровавые царапины, сюртук изорван, будто он летел кувырком прямиком в заросли колючек. Одна нога пароконя заметно подламывалась.
«Опять Ингвару работы…» – мелькнуло в голове у Мити.
– Прекратить! – снова заорал отец, но, вошедший в раж, Шабельский уже гнал коня к упавшему, вытянув руку с паробеллумом, как на дуэли.
Каббалист что-то резко, гортанно прокричал, туго свистнул воздух. Растопырив руки-ноги, в поручика полетело… тело. Брошенный големом мертвец вышиб Шабельского из седла, и они покатились по степному ковылю, сцепившись, как враги в смертельной хватке. Оставшийся без седока гнедой коротко заржал и умчался в темноту.
Второй труп полетел в улан.
Каббалист закричал снова, големы повернулись и, роняя мертвые тела, как удирающие от садовника мальчишки – ворованные яблоки, – ринулись в промежуток между мчащимися на подмогу уланами и подстреленным беглецом.
– Чýды жидовские православных повбывалы! Бей их, хлопцы!
Конь перескочил упавшее тело, и молодой улан прыгнул из седла голему на грудь.
Голем отбил человека ладонью, как игрок в лаун-теннис – мяч. Улан отлетел в сторону – его короткий вскрик слился с разъяренным воплем вахмистра. Тот тоже выхватил паробеллум…
