– Вам ли не знать – для себя ведь делали! – истерически хохотнул Пахомов; глаза его безумно блестели, на щеках играл нервный румянец. Было ясно, что в таком состоянии он способен на что угодно. – Шмуэль Бенционович, отводите йосек, я вас догоню!
– Как догоните, Семен Васильевич, рана же у вас… – с плеча голема откликнулся растерянный каббалист.
– Как-нибудь! – огрызнулся Пахомов. – Не догоню – сами уходите! Пошли, ну! – властно выкрикнул он, опуская бомбу на ящик со взрывчаткой.
Объемная «адская машинка» почти вырвалась у него из рук и тяжеловесно грюкнула об крышку.
– Ха-ах! – кажется, все выдохнули в один миг, дружно. Сам Пахомов застыл, раскорячившись с протянутыми руками, и зажмурился в ожидании немедленной смерти.
Бомба застыла в полунаклоне, и… ничего не произошло.
Отец выдохнул, среди улан раздалась негромкая облегченная ругань.
– Э, а этот-то! Уходит, вашвысокбродь!
– Не двигаться! Второй раз не повезет. Пойдете за мной – взорвется! – Пахомов торопливо пятился прочь.
– Нельзя их отпускать, оне полицмейстера убили!
– Он сам пришел нас убить! – крикнул Пахомов, повернулся и, зажимая рану, поковылял к поджидающим невдалеке големам.
Глаза великанов дружно вспыхнули; еще мгновение, и инженер отойдет достаточно, чтоб глиняная ручища могла обхватить его и закинуть голему на загривок…
Инженер споткнулся. Дернулся, будто нога его застряла в кротовой норе. Посмотрел вниз… и завизжал.
Из-за его спины медленно поднималась изломанная, гротескная фигура в рваной одежде. Кособочась и вихляясь, как марионеточная кукла на веревочках, мертвый полицмейстер шагнул вперед и обхватил инженера обеими руками, прижимая к груди…
По-паучьи, выгибаясь всеми конечностями, мертвяки стремительно поползли к големам. Один оттолкнулся руками и ногами и прыгнул, как на пружинах. Кроша глину, голему в грудь вошли появившиеся на пальцах мертвяка когти, и над плечом великана вдруг поднялось бледное лицо с вдавленным внутрь носом. Мертвые, широко распахнутые глаза тощего мазурика уставились на каббалиста, а когтистые лапы метнулись к горлу.
Каббалист заорал и свалился с высоты голема. Раздался глухой стук и… огоньки в глазницах глиняных великанов начали гаснуть. Големы застыли неподвижными истуканами.
В тот же миг мертвецы начали падать, точно марионетки с обрезанными нитками. И тоже застыли.
За спиной у ошеломленно взирающих на это уланов Митя согнулся в седле, двумя пальцами зажимая переносицу, чтоб унять капавшую из носа кровь.
– Что стали, хлопцы! – раздался хриплый голос, и из мрака, пошатываясь, приковылял Шабельский в изодранном мундире. – Нна! – Носком подкованного сапога он ударил инженера в лицо, опрокидывая его наземь.
Вторая фигура материализовалась из тьмы, и новый удар прилетел уже в лицо Шабельскому.
– Немчура поганая, так ты с ними! – лапая себя за пояс в поисках сломанной сабли, взвизгнул Шабельский.
– Поручик, молчать! Под трибунал пойдете! – спешившийся отец встал между Шабельским и подоспевшим Свенельдом Карловичем. И отрывисто скомандовал уланам: – Связать! Погрузить на паротелегу! Не бить! Командуйте своими людьми, поручик, а с вами мы потом разберемся.
– Еще посмотрим, кто с кем… – угрюмо бросил Шабельский и похромал к своим уланам. – Все слышали? Коня моего найдите… А этих – в кузов!
Пахомова с лежащим без сознания каббалистом потащили к пригнанной Штольцем паротелеге. Митя был уверен, что по дороге им втихаря еще насовали кулаками, но вмешаться не мог – кровь из носа продолжала течь, и оставалось только надеяться, что никто не спросит – почему.
– Видал? Жид-то не только чýдами глиняными правит, так еще и мертвяков поднял! – пропыхтел волокущий каббалиста за ноги улан.
– Дык это ж вроде Моранина сила? – отозвался его напарник – тот самый молодой улан, что выстрелил в Митю.
– Где ты тута Моранычей видел? – откликнулся первый. – Да и не всё одно: что те, что эти – бесовская сила! – Раскачав, они, ровно тюк, закинули каббалиста в кузов.
– Ты и ты – остаетесь караулить! – скомандовал уже сидящий верхом Шабельский. Еще недавно роскошный, его гнедой конь выглядел откровенно жалко – с сапом дышал, поводя вздувающимися боками, и то и дело норовил свесить голову между ног. – Чтоб никто те бомбы в ящике не тронул. Не ворчать! Я б германца оставил, все едино от него никакого толку, так наш господин главный полицейский не велит. – Голос Шабельского наполнился язвительностью.
– Ваши уланы паротелегу поведут? Скажут ей «но, пошла»? – озлился Митя.
Что этот поручик себе позволяет? Свенельд Карлович – отцовский хирдман и обязан драться на его стороне… а не торчать в степи до утра!
– А вы, Дмитрий, извольте помолчать! Отсиделись за нашими спинами в драке, вот и дальше… сидите тихо! – фыркнул Шабельский.
Оба улана изумленно покосились сперва на своего поручика, потом на Митю… Молодой даже виновато потупился.
