– Нет, Нет. Показалось. А, ну, еще! Поддайте, миленький, в мою сторону! Шлепайте ее, подлую, лупите!
После этой вальпургиевой ночи несколько раз заходил я по вечерам к Лунниковым посмотреть, как подвигается конфетное дело. Каждый раз принимал участие в спортивной работе вокруг мраморной доски. И каждый раз вместе со всеми съедал неудавшийся вкусный состав.
За весь месяц один только раз помадки получились как следует. Обрадованные Татьяна Львовна и Людмила Ивановна нарезали их аккуратными кубиками, вложили в бумажечки, сговорились отнести для продажи, чтобы оправдать часть расходов… Но Людмила Ивановна постеснялась идти в магазин предлагать, а Татьяна Львовна испугалась, что магазину конфеты понравятся, и что владелец, чего доброго, сделает заказ на новую партию.
В конце концов, пришлось поступить проще: устроить вечер, пригласить гостей и угостить их помадками, не говоря, конечно, откуда, они.
Сейчас, к сожалению, обе дамы временно закрыли свою фирму. Муж Татьяны Львовны заявил, что видеть не может ничего сладкого. А Людмила Ивановна прибавила в весе шестнадцать кило, получила одышку. И когда была у доктора, доктор осмотрел ее, удивился и строго спросил:
– Вы чем последнее время питаетесь?
– Помадками…
– В самом деле? Категорически запрещаю!
Ура! Наконец-то!
Весь день бегал по Петербургу и со всеми целовался на радостях. Господи! Не верится даже, что теперь и у нас, как в Европе, будет чудесная власть, истинное волеизъявление народа, беспощадный контроль над исполнительными органами. А ведь страшно подумать – всего несколько дней назад были отсталой державой, с чиновниками-взяточниками, с отвратительнейшим в мире судом, с грубой мерзкой полицией…
Стыдно было смотреть в лицо иностранцам.
Жена сделала мне из атласной ленточки превосходный красный бант. Не знаю только: с какой стороны носить? С левой как орден, или с правой как академический знак? Попросил все-таки пришить справа: как ни как, красный бант – своего рода аттестат зрелости. Нечто говорящее об образовательном цензе народа.
Встретил сегодня на Каменностровском Василия Антоновича. На радостях, видно, совсем очумел. Стоит на тротуаре возле извозчика, снял с головы котиковую шапку и отвешивает в сторону козел поклоны. «Куда ехать? – спрашивает извозчик. – Никуда не ехать, – отвечает. – Просто кланяюсь, не тебе кланяюсь, родной, а твоему высокому сермяжному положению!»
Вечером собрались за чаем и обсуждали, нужна ли при новом устройстве государства верхняя палата, или демократичнее обойтись без нее? Решили, что лучше без верхней. Свободнее.
Сейчас, поздно ночью, сижу, пишу эти строки… А там, со стороны Невы, кто-то стреляет. Наверно, последние городовые… Оставшиеся в живых. О, изверги! Презренные люди!
Благодарю тебя, Боже, что дал ты мне счастье дожить до этих великих радостных дней!
Весь день сегодня бегал по Петербургу и искал хлеба.
Но все-таки что ж это такое? Почему большевики до сих пор держатся? Удивительный парадокс! Очевидно, маятник революции имеет свои законы: всегда вначале слишком сильно отклоняется влево.
Однако когда большевики падут, нужно создать, кроме нижней палаты, и верхнюю. Спокойнее будет. Имущественного ценза никакого, конечно; но возрастной все-таки следует установить. А то сколько этих подлых крикунов от двадцати до тридцати лет! Курсистки, студенты-психоневрологи, техники…
Встретил сегодня на Каменноостровском Василия Антоновича, Стоит возле какой-то бабы и кланяется ей.
– А сколько вам картофелю надо? – спрашивает баба, заглядывая в свой мешок.
– Да фунтика два-три, кормилица ты моя черноземная. Продай, низко поклонюсь тебе в ноги.
Жена починяла сегодня мой старый пиджак и спросила, как быть с красным бантом. Попросил снять. Что-то нет настроения носить.
Чу… Кажется, стук в дверь? Прекращаю писать. Наверно, обыск…
Сегодня весь день бегал по Екатеринодару и узнавал новости. Господи! Хоть бы добровольческое движение удалось! Я, конечно, понимаю, что у революции существует свой маятник… Но почему на севере он так долго торчит на левой стороне? Зацепился?
Нет, когда свергнем большевиков, создадим только верхнюю палату, без нижней. Кроме того, необходим не только возрастной ценз, но и образовательный, и ценз оседлости, и даже имущественный.
Неожиданно встретил на Борзиковской улице Василия Антоновича. Тоже бежал из Петербурга. Страшно обрадовался ему. Бедняга похудел, осунулся, вид растерянный. Стоит и бормочет: «Низко кланяюсь добровольцам… Бог даст, одолеем».
Вечером сообщили мне по секрету: союзники посылают в помощь нам несколько дивизий. Какая радость! Да здравствует Европа! Вот какое благородство вырабатывает в народах истинный демократизм!
