Свиньи Макара Дементьевича одеты в военные кафтаны Петровской эпохи, а дамочки с детишками разнаряжены в короткие и длинные платьица с кружевными оборками. У наиглавнейшего хряка — добротные генерал — майорские погоны. В его армии — воспитательно— экспериментальном колледже — имеются офицеры, фельдъегеря и ни одного рядового чина. Все имеют громкие и подобающие статям имена. А тут такое!
Если бы Фритьофф, не дай бог, узнал бы, что на одном из заблудшим в соседний двор в поисках бодрой самки генерал— майоре катался и пришпоривал в детстве Михейша, то дело бы кончилось не так миролюбиво. Михейша — справедливости ради стоит сказать — на тех скачках пострадал шибче скакуна. Генерал— майор, позорно стремясь обратно, на полном галопе прошмыгнул в собачью дыру ограды, а Михейша аж целую секунду пребывал в звании человека — лепёшки, целуя замшелую доску. Ах, сколько звёзд увидел в заборе! Век не сосчитать. А сколько занозистых комет — планет снял с лица!
К ЛИНГВИСТИКЕ
1
Итак, возвращаясь к лингвистическим и прочим ремёслам, связанным с буквоведением, следует сказать, что свои главные секреты Михейша хранил надёжно.
На небольшом, зато собственном опыте дешифровки, основанной на статистике повторов букв, слогов, суффиксов и предлогов, а также зная несколько элементарных французско— криминалистических изысков, Михейша вывел собственное логическое правило.
Речь не идёт о других способах тайной передачи сведений, где в качестве подложки используется книга — ключ. Такой текст, если не знать и не иметь такой книги, однозначно не расшифровывается.
— Текст до ста букв простой линейки рискует быть нерасшифрованным никогда, — считает Михейша.
Даже простецкие этрусские надгробные записульки, начертанные явно славянской руницей, но сплошняком, практически нечитаемы. Ибо ещё как — то (с грехом пополам) можно изобразить звуковой ряд, но смысла можно не угадать: слишком уж с тех пор и русский праязык изменился — если это действительно ветвь прарусского языка.
Зато тысяча значков (букв, цифирь, символов) с негодящимися для любой тайнописи пропусками, но если подразумевать под каждым символом только одну букву, в ста процентах расшифровываются. Без пробелов — только лишь удлиняют опознавательское время.
Пару тысяч значков Михейша без всяких мудрёных приборов разгадывает за три часа. Причём два часа из них уходят на подсчёт и составление логических таблиц.
Сорок пять минут — на перепись набело с лёгкими уточнениями.
А последняя четверть остаётся для свободного и приятного чтения уже в вальяже: закинув ногу на ногу, непременно с бабкиной трубкой во рту (с пустой, конечно, ибо Михейша по— сурьёзу не курит). Для сходства с мистером Ш.Х.
2
Возвращаясь же к старому деянию с
До Михейши тот текст, осевший в подвальном сейфе далёкого, старинного, опального зауральского города, не могли, или, может, не особо старались, дешифровать лет триста.
За прочтение Софьиного письма Михейшей дед Макарей — ради справедливости — наградил юного палеографа официальным письмом руководства музея.
А сей любопытный случай дешифровки письма малолетним учеником
Сообщение в газете в научно— исторических кругах произвело копошение, близкое к фурору.
Фурор получил бы большее развитие, если бы не мешала напряжённая политическая ситуация в стране. В то время многие прозорливые люди
3
Родной дед Федот (не путать с Макареем) — математик не только по профессии, но, более того, по призванию.
Он же — любитель кроссвордов и криптограмм — частенько подсовывал внуку хитрые задачки.
А как— то, помучившись на спор кряду двое суток, не смог справиться со встречным Михейшиным заданием по дешифровке специально созданной внуковой записи в тысячу знаков.
Проиграл на этом Михейше внеочередную поездку в далёкий Ёкск.
