— Конечно же, он считал себя виноватым, что не разглядел злодея вовремя, — удивился господин Маркендорф. — Это же очевидно. Но все добрые дела, все добрые изобретения Великого Тедерикса полностью загладили в людской памяти его ошибку в выборе друга. Пятьдесят лет он посвятил науке, помощи людям, а потом удалился в потаённое убежище, чтобы вернуться, когда его помощь будет необходима.
— А куда он удалился — не известно?
— Кто же знает о замыслах волшебников, барышня? — ответил мне господин Маркендорф. — Пятьдесят лет назад Великий Тедерикс ушёл из города и больше никогда не возвращался. Кто говорил, что он ушел в пещеру у моря, замуровал вход и ждёт там заветного часа, а кто-то рассказывает, что видел его в лесах возле Запфельбурга — там Великий Тедерикс охраняет замок колдуна, чтобы когда колдун проснётся, встретить его и убить.
— Страсти-то какие, — поразилась я, прижав руку к груди. — Так говорят, что колдун проснулся. Где Тедерикс, чтобы его остановить?
— Кто говорит, что проснулся? — открыл рот гид. — Когда проснулся?
— Спасибо, было очень познавательно и интересно, — вмешался Стефан и уже насильно поволок меня и Брайера с площади. — Всё, уходим, уходим, — сказал он приказным тоном. — Пока некоторые не наболтали слишком много. И всё равно ничего толком не узнали.
— Тедерик не мог решить убить меня, — произнёс Брайер вполголоса, словно не слышал Стефана.
— Начнем с того, что когда я бродила по лесу вместе с королевой, то нам не встретился никакой Тедерик, — успокоила я колдуна. — Если бы он хотел твоей смерти, то вряд ли допустил, чтобы я пошла тебя будить.
— Логично, значит, остается пещера, — подытожил Стефан. — Бросимся на морское побережье, проверять все скалы?
— Тедерик терпеть не мог море, — сказал со слабой усмешкой Брайер. — У него начиналась жуткая морская болезнь как только он слышал звук прибоя.
— Значит, и побережье отпадает, — огорчился Стефан. — Что ж, тогда, может, купим медовых пончиков и пива? Праздник, всё-таки…
На пончики мы согласились.
Купили целую корзинку горячих, пахнущих мёдом и розовой водой золотистых шариков, и уселись на краю фонтана. Брайер со Стефаном предпочли пиво, а я, немного подумав, решилась попробовать апельсиновый сок, который продавал уличный торговец, и нашла напиток очень даже неплохим.
Когда стемнело, по всему городу зажгли фонари, и строи фонтана, возле которого мы расположились, казались в их свете золотистыми. Рядом надрывалась в задорном ритме гитара, а прямо перед нами женщины в пёстрых юбках и чепцах невероятных объемов начали выставлять прямо на мостовую горшки с цветами.
Каких только роз тут не было!..
Красные, белые, розовые, желтые, цвета бордо, в бутонах и полностью распустившиеся!..
- Они простоят на площади до завтра, — пояснил Стефан, — а с первым лучом солнца, когда на цветы упадёт роса, семь самых знатных горожан выберут лучшую розу и объявят её королевой года. Хозяин, который его вырастил, получит медаль и денежный приз. А вам… тебе какая роза больше всего нравится, Маринетта?
Мне не нравилась ни одна, но чтобы не обижать Стефана, я ткнула пальцем в один из цветов — ткнула наугад, даже не приглядевшись толком.
— Куплю ещё пончиков, если не возражаете, — сказал Стефан, поднимаясь с бортика фонтана.
Мы с Брайером не возражали, и наследный принц ушёл искать торговца.
Вокруг нас люди веселились, пели, пили и танцевали, но я чувствовала себя среди этого веселья очень одинокой. Мне казалось, что и Брайер чувствует то же самое. Он дожёвывал последний пончик и задумчиво смотрел на розы.
— Странно, что тут не знают про проснувшегося злодея-колдуна, — первая нарушила я наше молчание.
— Найт — город на отшибе, — ответил Брайер медленно, как будто нехотя. — Пока сюда придёт королевский указ…
Мы помолчали ещё, и я снова заговорила.
— Ладно, не расстраивайся так из-за этих туфель, — неловко утешила я колдуна. — Но надо было сообразить, что за сто лет весь штучный продукт поставили на поток. Не удивительно, что в туфлях, которые когда-то приглянулись фее, теперь ходит полстраны. Это тебе не сказка про Золушку и хрустальную туфельку.
— Какую туфельку? — переспросил он рассеянно.
— Ах, извини, — поправилась я. — Для тебя это сказка про туфельку, отороченную мехом.
— Угу, — ответил Брайер, переводя взгляд на мои туфли. — Размер подошел?
— Идеально, — проворчала я.
— Стефан знает, что делает, — кивнул колдун.
— Красавчик, купи цветочек! — к нам подлетела девица с деревянным лотком на ленте через плечо.
На лотке ворохом лежали розы, фиалки и ещё какие-то цветы. Пахло приторно и сильно, и свой лоток торговка совала нам чуть ли не под нос. Я уже собиралась послать настырную девицу подальше, но Брайер вдруг наклонился над цветами и вытащил из душистого вороха веточку, на которой было несколько листьев с тремя острыми концами и гроздь мелких, совсем невзрачных цветов.
— С вас пять медных монет, — хитро улыбнулась девица, и Брайер отдал ей деньги, не глядя.
Девица помчалась дальше, потрясая лотком, а Брайер покрутил веточку в пальцах.
— Хмель, — сказал он.
