– Правда? – оживилась Ара. И бросила на картинки еще один взгляд.
– Ага. В порту. У художника. Он такой затейник! – я смущенно прикрыла рукой рот. – Рисует всякое. Вот.
И дернула. В этот раз удачно.
В глазах Ары появилось задумчивое выражение.
– В порту?
– Ага! – влезла Ройза. – У Скромного Художника. Ну, так он себя называет. Живет в доме на Крабовой. Единственный дом без вывески.
Мы с Ройзой закивали как китайские болванчики. Ара впечатлилась.
– Что ж, – я очаровательно улыбнулась, – спасибо, что вернули! Мы, пожалуй, пойдем. Всего доброго!
– Всего доброго, – эхом отозвалась Ара.
Когда мы с Ройзой дошли до угла, я не удержалась и обернулась. Так и есть: наша преследовательница все еще стояла на том же самом месте и задумчиво шевелила губами.
Поддавшись порыву, я крикнула:
– Дом Скромного Художника на пристани!
И давай чесать оттуда. Ройза, крякнув, за мной.
– А вот кричать было совершенно излишне! – бросила она, вновь меня обгоняя.
Спортом! Надо непременно заняться спортом! А то где это видано: собственная экономка обгоняет меня так, будто я носорог, а она – газель!
– Неприлично? – уточнила я у нее на бегу.
– Еще как! – согласилась она.
Интересно, а за сколько секунд Стир Саром пробегает стометровку?
АР СТИР САРОМ. День 9
Я проснулась на рассвете в радостном предвкушении. Сегодня у меня должна была появиться первая заказчица!
В прекрасном настроении я оделась и спустилась вниз. Гимза водрузила передо мной на стол два вареных яйца – хвала нашей курочке, прозванной Пеструшкой, – и жирную, так и сочащуюся маслом горячую лепешку. Поскольку запасы нашей муки закончились еще в замке, я постеснялась спросить, из чего она состряпала сдобу, и молча, но с огромным удовольствием съела свой завтрак, запив его простой водой.
После трапезы я поспешила к Вотеку, чтобы убедиться, что он сидит на месте, а не занят очередными неотложными делами. Поправила на нем накидку, накинула капюшон поглубже, чтобы не было видно его лица, напомнила ему, что говорить и как себя вести с покупателями, а затем галопом помчалась на второй этаж и приклеилась к окну, высматривая на улице Ару.
Улица гомонила.
Но без Ары.
Странно это было.
То, что такая громкая Ара – и вдруг не вносила свою лепту в этот шум.
Вот пробежали мальчишки, хвастаясь своим уловом. Ара среди них отчего-то не бежала. Вот какая-то тучная женщина приценилась к выложенной на прилавке торговца свежепойманной рыбе. Поругалась из-за цены, наконец, вытащила из груды тушек какого-то пучеглазого бывшего жителя морских глубин, передала медяки торговцу. Один медяк выпал и закатился под прилавок. Ни женщина, ни продавец этого не заметили – и никакая Ара, к огромному моему удивлению, не побежала за женщиной с криками, чтобы вернуть потерю. Зато ее заприметили босоногие мальчишки – и пока трое отвлекали ругающегося торговца, хватая рыбу, четвертый сунул руку под прилавок, схватил монетку и был таков. Следом за ним устремилась его маленькая банда, оглашая окрестности радостными криками. Вот мальчишки добежали до угла и принялись делить добычу. Один пытался оставить медяк себе, но другой схватился за монетку и принялся тянуть ее из рук подельника. Я подивилась, что это не Ара не выпускает потерю из рук.
– Вы себе уже все глаза высмотрели, – сказала Ройза, – лучше бы погуляли на свежем воздухе.
Я демонстративно шумно внюхнула воздух с открытого окошка. Пахло рыбой и морем.
– Может, она с другой стороны придет? – поделилась я своими переживаниями.
– Это с какой же? – подивилась экономка. – С воздуха, что ль?
Ну да, приди она с улицы, я б точно не упустила: с моего наблюдательного пункта оная вся как на ладони.
– Может, она придет после обеда? – уныло предположила я.
– Может быть, – покладисто согласилась Ройза.
Я вздохнула и вернулась к своему наблюдению. Обедала я наверху. Уха, сваренная из рыбки, водорослей и невесть откуда взявшегося помидора, была восхитительной. Я даже на время отвлеклась от переживаний, но стоило ложке черпнуть по дну, как положение ждуна вновь принялось томить мою душу.
Спустя еще пару часов длительного ожидания я поняла, что больше ждать не смогу: от деревянного сиденья моя нежная филейная часть затекла неимоверно, и мне пришлось встать, чтобы хорошенько размять ее руками.
И именно этот момент выбрала Ройза, чтобы подняться ко мне наверх.
– Ар-ра Самара! – кудахнула она так возмущенно, что я аж подпрыгнула. – Приличные барышни себя там не мнут!
– Приличные барышни не рисуют неприличные картинки! – отмахнулась я.
Она не нашлась, что на это возразить. Я довольно задрала подбородок к небу. Гляньте-ка, иногда и я беру вверх в спорах!
