— Ара Самара, не злоупотребляйте моим хорошим к вам отношением.
— Ах, это было отношение?
— Ну ведь терплю же я вас!
— Послушайте, Величество. Я понимаю, что вы беспокоитесь о своей матушке, но однажды вам придётся признать, что у неё тоже может быть своя жизнь.
— Я вполне себе это признаю!
— Тогда к чему тогда вообще этот разговор? И уберите от меня, наконец, свои ноздри!
— А разговор к тому, что вы оказываете на матушку слишком плохое влияние! И не вы ли сами восхваляли мои ноздри⁈
— Так. Ложка дёгтя. Успокойся и выдохни. С матушкой всё в порядке. Она жива-здорова. С нами был Агор и Вотек. С ней бы сто процентов ничего не случилось, потому что мы все, как и ты, о ней заботимся. Поэтому расслабь булки и ноздри. Успокоился?
— Немного. Но больше так не делай.
— А ты больше не кружи над ней, как стервятник. Дай ей немного продохнуть от своей заботы. А то совсем уже задушил.
— Думаешь, я слишком её контролирую?
— Даже чересчур. Так нельзя. Мы — дамы вольные, приключеньки любящие. А ты всё это сушишь. Устраивай-ка свою личную жизнь и дай матушке немного подышать своей.
— Но…
— От чашечки дно. Угомонись уже. У тебя есть своя империя? Есть. Там и рули. Ты не обязан контролировать абсолютно всё, включая жизни окружающих. Поэтому давай то время, что ты над ней кружишь, ты начнёшь посвящать себе. Ты когда в последний раз отдыхал?
— Хм. Не помню.
— Решено! Сегодня у тебя выходной!
— Но дела…
— У тебя тысячи помощников. Справятся без тебя один денёк. А ты с нами на пикничок. И даже не вздумай возражать.
— М-м-м. Хорошо.
Пикничок выдался на славу.
Мы вытащились в императорский сад, раскинули покрывалки без единой перепалки, достали сырца без винца, сластей отчасти, фруктов-овощей поярче да повкусней, пирожков да пирогов для голодных ртов, закусей-аперетивов для самых разных коллективов, супов холодных летних средь цветиков многолетних, колбас, сосисок, мяса на подложке из ананаса, я раскрыла роток — и…
…тут притащилася Гимза.
Я вздохнула и покорно черпанула её варева.
Мутный Тип сидел как на иголках. Вернее, сидел-то он на плетёном креслице, но и на иголках тоже. Не придави я его к креслу корзиной с продуктами, там и помчался бы в кабинет решать свои всякие разные государевы дела. Или возюкаться с матушкой. Но сделать ни того, ни другого не мог, поэтому решил сделать совсем иное:
— Вы сегодня пропустили танцы.
— Точно, — я хлопнула себя по лбу, — Ара Бубур! Надеюсь, она не сильно огорчилась?
— К счастью для вас, я слишком обаятельный. Я включил всё своё очарование, и она не осталась в обиде.
— Ох, — огорчилась я, — вижу, вы действительно включили свое обаяние.
— Это ещё почему? — неосторожно попался на удочку Мутный Тип.
— Потому что теперь его у вас ни капельки ни осталось!
И я радостно оживилась, предчувствуя грандиозную свару!
АР ДАКРАН. Всё ещё день 10.
— Что это на вас? — вдруг спросил Мутный Тип.
— Ах, это? — обрадовалась я. — Ара Элеонора подарила мне своё платье! Вам нравится?
И я встала и покружилась на месте. Платье всколыхнулось, кружева взлетели в воздух, ветер запел в моих волосах, солнце ласково тронуло кожу, на лице моём воссияла беспечная улыбка, и тут Мутный Тип сказал так сказал:
— Нравится.
И хлебнул чаёк.
Этот короткий его ответ прозвучал как гром среди ясного неба. У меня аж рюши на подоле от шока окривели.
— Нет-нет-нет-нет! Мы с вами так не договаривались! Что это ещё за «нравится»⁈ А ну возьмите это слово назад!
Но Мутный Тип вдруг заупрямился:
— Не возьму.
— Ах так! — возмутилась я. И топнула ногой. — Ладно. Ну ладно! Тогда… Тогда вы отлично выглядите! Выкусили?
— Правда? — растерялся Мутный Тип.
— Что это с вами? — удивилась я, присаживаясь рядом.
