И мы пошли. Прошли библиотеку, тронный зал, бальный зал. Кухню. Покои для камердинеров. Для лакеев. Для поломоек. Для заезжих гастролеров. Для охраны. Для конюхов. Для кухарок. Для садовников. Для прачек. Кладовые. Тайные проходы. Сквозные коридоры. Анфилады.
А когда, наконец, добрались до темниц, я была уже мокрая, как мышь.
— Что теперь? — спросил Агор.
— По… го… ди… — прохрипела я, обнимаясь с колонной. — Дай… отдышаться…
— Вам бы физическими упражнениями заняться, — покачал головой Агор.
— Поговори еще… у меня… Так. Все, я готова. Вставай к стене.
— К какой? Этой?
— Без разницы. Да. К этой. Руки подними. Будто на цепях там висишь. Нет, не как зомби… То есть, я имела в виду, не как мертвяк. Равномерно подними. Ага. А теперь взгляд такой бунтарский. Да бунтарский говорю, а не с придурью! И позу, знаешь, такую, будто ты пленник, а я — надзиратель, и ты рвешься ко мне и вот-вот эти цепи порвешь… Придурь! Придурь из глаз убери, говорю! Во… Вот так, да, отлично! Зафиксируй позу! Зафиксируй! Сейчас зарисую!
Я сунула руку в грудь и извлекла бумагу. А потом поняла, что другая, более вместительная грудь отсутствует. Вместе с чернилами, кисточкой, доской и краской. Я начала вспоминать, где видела вместительную грудь в последний раз. И тут меня озарила горькая правда.
Вместительная грудь…
Не выдержала столь длительного путешествия сверху вниз и покинула нас на каком-то этаже.
— Ах, Ройза! — взрыднула я. — На кого ж ты меня покинула⁈.
АР ДАКРАН. Все еще день 1.
От моего взрыда паутинку, что тихо-мирно охотилась в углу, полоснуло как парус во время шторма. Оттуда ошеломленно вылупились паучьи глаза. Все шесть штук. Я сконфуженно бормотнула «Ах, извините!» и уныло потащилась вверх за Ройзой.
Ступенек вверх было двадцать две. Я грустно вспомнила, что в конце дня мне подниматься в свои великолепные покои. В башню, ага. И взгрустнула еще больше.
— Физические, — сказал Агор назидательно, — упражнения. Развивают силу воли, крепость духа и общую выносливость. Вот Ара Ви Несса Крант, к примеру, знает это как никто другой. Пусть она и не лишена некоторых женских слабостей, но, тем не менее, с легкостью может преодолеть расстояние в…
Я б сказала, что думаю об Агоре с его разглагольствованиями. Останавливали меня две вещи. Первая: благовоспитанным арам неприлично говорить такие неприличные вещи. Вторая: воздуха не хватало даже для дыхания, не то, что для слов. Поэтому я просто передвигала ноги и кряхтела. Но кряхтела так выразительно и красноречиво, что Агор все равно ничего не понял.
Вот не умеет человек разбирается в оттенках кряхтения.
Поэтому я добралась до последней ступеньки, перевела дыхание, открыла рот — и тут:
— Ара Самара!
— Ройза! — воскликнула я обрадованно. — Голубушка! Где ж ты была? Ах, Ара Элеонора, и вы тут!
Да, Ар было две: моя экономка и Вдовствующая Императрица.
— Ах, Ара Самара! — ворканула Вдовствующая Императрица. — Я увидела Ройзу и ужасно удивилась, не увидев подле нее вас. Ройза сообщила мне, чем вы сейчас планируете заняться и любезно дождалась, пока я закончу с государственными делами, чтобы мы обе могли присоединиться к вам.
Я кхекнула. И перевела злорадствующий взгляд на вмиг погрустневшего Агора. Что, выкусил? Отлились кошке мышкины слезы? Нечего было капать мне на мозги своей физкультурой все двадцать две ступеньки!
