— Ах, Ваше Величество! — елейно отозвалась я. — Как же я рада, что вы решили присоединиться к нашему скромному мероприятию! Признаться, когда мы вселились во дворец, и вы вернулись к императорским делам, меня охватили опасения, что оные не позволят вам более присутствовать при наших скромных забавах, но теперь я вижу, что опасалась зря!
— Ах, ерунда! — воскликнула Ара Элеонора. — Я никогда не пропущу наши с вами веселые вылазки!
И мы втроем дружно осклабились на Агора. Его яблоко — то самое, которое адамово, — скакнуло вверх, затем вниз. Звучно так. Затем он грустно вздохнул и обреченно потащился по ступенькам вниз, обратно в подвал.
Подхихикивая и подвывая, как три гиены из одного небезызвестного мультфильма, мы последовали за ним.
— … больше страсти! Больше страсти во взоре!
— Шею напряги! Шею!
— И мускулы!
— Искры! Искры в глаза добавь!
— Лохмотья! Ара Самара, голубушка, пусть он будет в лохмотьях!
— Согласна! Пусть они свободно свисают с его плеч и пусть будет видно его могучую, страстно вздымленную грудь!
— А еще босой! Ведь он же пленник, верно? Будет странно, если он будет в обуви — а так будут открыты щиколотки!
— Агор, не нужно делать такие огромные, напуганные глаза! Не слушай тетушек! Просто смотри на меня. Будто наброситься на меня хочешь.
— ЧТО. ВО ИМЯ БОЛЬХОСА. ТУТ ТВОРИТСЯ⁈
— Ваше Величество! — радостно взвыл Агор.
И, позабыв, что он в воображаемых кандалах, рванул к Мутному Типу.
— Явился — не запылился, — проворчала Ара Элеонора, — все удовольствие обломал.
Я восхитилась: даже я сама не смогла бы выразиться лучше!
— Матушка! — воскликнул Мутный Тип. — Что вы тут делаете?
Из-за спины Мутного Типа выглядывали не менее любопытствующие свитствующие головы. Были среди них и представительные господа, коих я уже видела в Целее; и не очень представительные, что явно просто прибились к процессии по пути.
— А разве не видно? — спросила Ара Элеонора слегка воинственно. — Мы тут заняты делом.
— Каким? — спросил Мутный Тип у матушки.
Но глазами испепелил почему-то меня.
Мы с Ройзой и Арой Элеонорой переглянулись. Ройза нашлась первой. Вообще, находиться первой — это ее конёк.
— Ах, Ваше Величество! — воскликнула она. Затем подумала и сделала книксен. — Мы обсуждали, что такое огромное помещение — и вдруг пустое.
— Да, — сурово поддакнула Ара Элеонора. — И мы решили, что было бы неплохо из него что-нибудь оборудовать.
— Да! — встряла я до того, как Мутный Тип опомнился. — К примеру, мастерскую для юных дарований!
Выпалила — и сама же восхитилась своею умностию. Это ж будет прекрасное местечко для моих творений! Заброшенное, отдаленное, мрачное и пустынное! Да я в Целее о таком только мечтать могла!
— Да! — загорелись моей идеей Ара Элеонора и Ройза. — Да!
— И что же это за юные дарования, — сказал Мутный Тип зловеще, — которым не терпится обустроиться в темнице?
Только я гордо открыла свою красивую кушательницу, как Ара Элеонора и Ройза предупредительно и радушно одарили меня некими непременными атрибутами подводного погружения. Иными словами, каждая наступила мне на ногу, превращая мои ходилки в ласты. Сквозь зубы и слезы на глазах я выразила свою благодарность, но мои слова признательности, среди коих внезапно и неожиданно для меня оказались и дочери Больхоса, потонули во фразе Вдовствующей Императрицы:
— Ах, сын мой, юные дарования я беру на себя. Вот как раз я сейчас и займусь.
И она поплыла мимо Мутного Типа и свитсвующих господ. Мы с Ройзой спохватились и последовали за ней. Когда мы уже почти проплыли мимо процессии, из нее раздался голос Агора:
— Ара Самара! Третья месть!
— Точно! — вспомнила я.
И поманила Агора пальчиком. Мутный Тип сделал вид, что не понимает, о чем речь, но ощутимо насторожился.
Я же, дождавшись полной тишины, громко и торжественно «шепнула»:
— А моя третья месть заключается в том, что… первых двух мстей никогда и не было!
И, подхихикивая и подвывая как три гиены из небезызвестного мультфильма, мы с Ройзой и Арой Элеонорой поспешили покинуть мою будущую мастерскую.
Пока Мутный Тип не опомнился и не превратился от злости в тысячу мелких злобных императоров.
АР ДАКРАН. Все еще день 1.
Отчего же… Отчего же так бешено бьется мое сердце при одном взгляде на этого мужчину?
Может быть, дело в его потрясающих, бездонных глазах, обрамленных прямыми черными ресницами? Нет, дело не в них.
А может, все дело в развороте его плеч и его манере стоять? Нет, не в этом.
А может, это его губы заставляют мой желудок сжиматься, а глаза — блестеть голодным светом?
И тут мимо.
Все дело… в его голосе.
И в тех магических заклинаниях, которые он произносил:
— Филе налима с 'аками! Волован с т'еской и т'юфелями! Салат-латук под соком из ко'еньев! Сельде'ей под постным соусом! Яблочная пайила! Суфле из ка'тофельной муки! Луковый суп! Котлеты под оливками! Го'ячий пи'ог с го'охом!..
— Ах! — я прижала руки к бумагохранителю и окинула кухаря-тощие-усы влюбленным взглядом. — Как говорит, ну ка-а-ак он говорит!..
