Но мои движения были быстры и точны, как у змеи, а его грубы и прямолинейны. Я уклонялась от его ударов, маневрируя в тесном пространстве комнаты, пока не представилась возможность.
Одним ловким движением я выбила кинжал из его руки и, прежде чем он успел что-либо предпринять, с силой ударила его в висок. Он осел на пол рядом со своим товарищем, так и не поняв, что произошло.
Тишина вновь воцарилась в комнате, нарушаемая лишь моим прерывистым дыханием.
Я стояла, тяжело дыша, посреди комнаты, осматривая поверженных врагов. Адреналин бурлил в крови, заставляя тело дрожать от напряжения.
Нужно было действовать быстро и хладнокровно, чтобы не навлечь на себя еще большую беду. Оставив их лежать на полу, я подошла к окну и выглянула на улицу. Темнота ночи скрывала все детали, но я чувствовала, что кто-то наблюдает.
Любопытство терзало душу: что привело их? Жажда наживы или убийственное намерение? Неужели я кажусь им богатым воином, чья сумка ломится от денег?
Или кто-то более проницательный вычислил меня, связав с гибелью людей Абдул Рахима? А возможно, он сам, наблюдая из своего убежища, направляет этих убийц?
И трактирщик, хозяин этого доходного дома замешан в этом грязном деле. В этом почти не оставалось сомнений: вторые ключи от моей комнаты были только у него. И он так легко предоставил их для вторжения, а может, его заставили?
Зачем гадать, когда можно сейчас все узнать у хозяина. Сто процентов, что он не спит.
Я шагнула в проход и начала спускаться по крутой лестнице. Моих шагов слышно не было: когда поднималась по ступенькам в свою комнату, то отметила, в каких местах они скрипят.
Сейчас эти наблюдения меня спасали. Я не знала, что меня ждет внизу, но я была готова к любым испытаниям. Я должна была узнать правду, чего бы мне это ни стоило.
«Напридумывала себе чуть ли не вселенский заговор, а он оказался самым банальным — жадность».
Сколько раз встречалась с жадностью людей, но никогда не понимала их природы.
Слухи, что шантары покупают рабов, достигли и этого захолустного места, и нашлись отмороженные, которые захотели поживиться.
Видимо, что даже легенды о шантарах их не остановили. Впрочем, что можно ожидать от людей, чья жизнь — лишь жалкое подобие, и они вдалеке от истинного бытия, затерянного в зыбучих песках?
Пока город грезил предрассветным сном, у прикрытых дверей борделя возникла тень в черном.
Ходжа, развалившись в объёмном кресле, с ленцой наблюдал, как одинокие грешники выползают из чрева заведения. Сейчас, в этот тихий час перед дневным наплывом любителей поразвлечься их было немного.
Он подался вперед, завидев странного посетителя. На миг ему почудилось, что это мираж, игра света и тени, но силуэт оставался неподвижен, словно изваяние.
Впервые Ходжа растерялся. Стоит ли встать и спросить, какого шайтана он забыл в этом омуте похоти и разврата? Или…?
Он не успел принять решение. Черная фигура, излучая уверенность, двинулась прямиком к кабинету хозяйки.
Ходжа лишь проводил её растерянным взглядом, чувствуя, как по спине пробегает холодок недоброго предчувствия.
Без стука я вошла в святые святых матушки Рози и застала её в оцепенении ужаса. Взгляд её, словно прикованный невидимой цепью, застыл на змее.
Казалось, в тишине комнаты разыгрывалась безмолвная дуэль взглядов, где было неясно, кто кого гипнотизирует. Кобра, раздув свой зловещий капюшон, неподвижно парила над полом, словно изваяние из живого металла, и даже не шелохнулась при моём появлении.
— Она не тронет тебя, пока я не прикажу, — констатировала я, нарушив гнетущую тишину.
Сбросив платок, я распустила волосы, и они тёмной волной упали на плечи.
— Олика?! — выдохнула Рози, в её голосе прозвучал то ли вопрос, то ли утверждение.
— Я не виновата, это приказ принца. Я ничего не могла поделать, — её голос, сорвавшись, прозвучал в затхлом воздухе комнаты.
— Ты и не делала. А могла бы. Ты многое могла, — с укором произнесла я, глядя на её застывшую фигуру.
Мои слова, казалось, не произвели ни малейшего эффекта, не растопили её каменную неподвижность.
— Я дам денег, — прозвучал отчаянный хрип. Последний аргумент, последняя надежда выкупить свою жизнь.
— Денег? — с насмешкой переспросила я, видя её робкий кивок. — Рози, хватит ли твоих денег, чтобы преградить реку слёз всех загубленных тобой девушек? Хватит ли их, чтобы засыпать яму отчаяния и безысходности, боли и страха, которую ты вырыла для них? Ты ведь сама когда-то была такой же униженной и сломленной, но тебе дали шанс. Почему же ты никому его не дала? Хотя бы тем, кто впервые попадал к тебе. Ты могла бы найти им достойный кров. Многие бедные юноши не могут собрать калым для невесты, не говорю уже о вдовцах, чьи дети нуждаются в заботе. Что ты сделала? Ничего. Ты лишь набивала свои сундуки богатством, не задумываясь о том, куда ты их денешь. Я отдаю должное, что ты заботилась о девушках и выкупила целительницу, но и в этом ты нашла свою выгоду. Поэтому ты уйдешь в объятия Моры быстро и безболезненно.
