– Это был бы крюк, а поскольку нам там делать нечего, ещё и пустая трата времени. Вдоль дороги есть другие селения. Возможно, мы разузнаем что-нибудь об этом предполагаемом ларе и качестве его работы там. Будем надеяться, что он не мошенник. И что ведьмы, о которых говорил торговец, не натворили бед. Странно, что они выступили большим числом: этот народ друг друга терпеть не может. Но, вероятно, жители, от которых торговец слышал эти истории, сильно преувеличивают.
Айрин с Бареном украдкой переглянулись. Они решили не рассказывать о событиях прошлой ночи. Барен откашлялся:
– Я тоже сегодня ночью кое-что слышал, мастер. Толпу всадников, объехавших нашу повозку.
– Правда? – Мастер Маберик испытующе посмотрел на него. – Они, должно быть, устроили невообразимый шум, раз ты от этого проснулся. А ты, Айрин? Ты их не слышала?
Айрин быстро помотала головой и порадовалась, что об этой истории больше не говорили.
В полдень они добрались до селения, которое было видно с дороги. Мастер Маберик направил повозку с Южной улицы в сторону. Деревня насчитывала не больше тридцати домов, но, что сразу бросилось Айрин в глаза, даже самая маленькая хижина выглядела не так жалко, как самые большие крестьянские дома в Хальмате. И у жителей был сытый да довольный вид, и она не встретила никого, кто был бы похож на умирающего с голоду, как выглядели некоторые батраки в её родном краю.
Люди таращились на них, когда они въезжали в деревню, но столпотворения, как это обычно бывало в Хальмате, здесь не было, и когда мастер остановил повозку на деревенской площади, лишь один старик ждал на скамье. Он медленно поднялся и прошаркал к козлам.
– Мастер Маберик? Знали бы мы, что вы появитесь здесь, отказались бы от защиты вашего собрата по рунам.
– Значит, он был здесь? Когда? Надеюсь, это был не мошенник. Как его имя?
– Когда? Неделю как, пожалуй. Его имя? – Старик поскрёб затылок. – Он был ларом, а имя его начиналось на «т». А дальше, мне кажется, было что-то с зерном или рожью или чем-то подобным. У меня плохая память на имена, знаете.
– Может быть, Вальрож? Тимин фон Вальрож? Так звучало имя?
– Точно, это был он! Он нам дорого обошёлся, знаете ли. Но я не хочу жаловаться. Говорят, тёмный народ бродит по дорогам. В таком случае надёжная защита стоит каждого геллера, не так ли?
– Может быть, – пробурчал мрачно мастер, слегка коснулся пальцами меховой шапки, и повозка тронулась.
– Постойте, разве мы не собирались здесь заночевать, мастер? – спросила Айрин, чуть не свалившаяся с козел от внезапного толчка.
– Зачем? Здесь ничего не заработаешь, а тратить мы не можем, нам следует экономить. Мне ведь теперь нужно кормить ещё два рта! – напустился на неё лар, подгоняя лошадей.
Видимо, он был не в духе. Айрин долгое время не решалась с ним заговорить. Мастер направил повозку обратно к дороге, и они поехали дальше на юг. Лишь на следующем мелководье он остановился и недовольно посмотрел на широкий приток, пересекающий дорогу.
– Мне пойти вперёд, мастер? – осторожно спросил Барен.
Лар вздохнул, поднял глаза к небу и произнёс:
– Нет, эта отмель широкая, но не глубокая. Лошади найдут дорогу сами. Заночуем на той стороне. Скоро стемнеет.
Вечером Айрин долго упражнялась в написании букв, хотя ей больше хотелось заняться рунами. Наконец мастер крикнул ей, что пора заходить, а то совсем окоченеет. Она ответила: «Да, сейчас», но не встала, пока не исписала всю страницу. Уставшая и довольная, осмотрела свою работу. Мастер сказал, что её буквы с каждым разом становятся лучше, и постепенно она сама убеждалась в этом. Айрин засобиралась, как вдруг заметила паука, медленно ползущего по столу. Это был паук-волк, но вёл он себя странно: передвигался неспешно, как на ходулях по столу, затем задрожал, поджал ноги и замер.
– Ты замёрз? – вполголоса спросила Айрин. Качая головой, она смахнула мёртвое создание с листа и убрала вещи на место. Затем, зевая, Айрин вошла в тёплую повозку, надела ночную рубашку и приготовилась было юркнуть в постель, но остановилась.
Книга рун… Весь вечер Айрин думала о ней. Она посмотрела на спящего брата. Барен ясно дал понять, что он об этом думает. Однако… он ничего не смыслил в рунах.
