Едва Влас успел отправить матери фото зачётки с печатью о закрытой сессии, как та сразу же отослала ему деньги на билеты до Киева. Было жутко неловко держать на карте такую крупную сумму, поэтому он сразу же оплатил себе дорогу, и только тогда понял, что действительно соскучился по семье.
Вся компания провожала сначала Валеру на поезд, потом Лепса и Власа в аэропорт, так как разница между вылетами у них двоих была всего сорок минут. Расставаясь с ребятами, Влас в душе досадствовал, что пропустит целую неделю, в течение которой учёба не помешала бы им отдыхать как вздумается, но на самом деле он больше ждал встречи с семьёй.
«И какой чёрт меня так далеко загнал?» – думал Влас уже на четвёртом часу пути, но утомительный перелёт с длинной стыковкой показался ничем, лишь только стоило парню попасть во двор, где прошло всё его детство.
В его памяти ожили долгие июньские дни, полетели стрекозы, выросла трава до пояса, которую в начале июля нещадно, под самый корень косил сосед Прохор. Из крупных веток, одряхлевших ковров и старых простыней сложился тайный домик под большим кустом сирени. Засвистели в воздухе, заскрипели качели с большой деревянной перекладиной, на которой Влас и его друзья со двора когда-то помещались втроём. Сейчас от всего этого остались лишь очертания, спящие под снегом, а качели стояли голые – с них сняли верёвки. Но от этого родной дворик не потерял своего очарования. Отделённый аркой с низким полукруглым сводом от большой, шумной улицы, он прятался островком спокойствия в столичной суете.
Навес над подъездом, дверь, два лестничных пролёта, ещё одна дверь, звонок.
Мама. Странно, даже за какие-то полгода она так сильно успела измениться. Новый халат, но бордовые тапочки с пушком – неизменно старые, почти легендарные. Влас долго не мог понять, что ещё нового в её внешности, что заставляет лицо выгядеть моложе своих лет, несмотря на морщины. Татуаж бровей? Влас был рад, что на деньги, которые она раньше тратила на сына, мать теперь могла делать что-то для себя.
Тут в коридоре показалась бабушка, за ней – шестилетняя сестричка Даша, и все разом принялись обнимать и расцеловывать Власа. Наперебой галдели, восклицали, радовались:
– Ты только взгляни, неужели он ещё больше вырос?.. бабушка потрепала внука за щёку. Улыбаясь, он немного скривился.
– Влас, ну расскажи про Сибирь!
Последним из гостиной вышел отец. Он ни капли не изменился внешне: как всегда, своей улыбкой он будто подстрекал Власа, который грелся этим родным щебетом как кот на солнышке: ему было хорошо.
– Добро пожаловать домой, – сказал отец, облокотившись плечом на дверной проём и скрестив руки на груди. У него всегда был такой вид, будто он что-то затеял, но держит свои намерения в тайне от окружающих. Когда Влас был маленький, его это пугало, но сейчас он рад был видеть свою семью.
—–
Уплетая за обе щеки бабулины неповторимые вареники с изюмом и творогом, Влас еле успевал отвечать на многочисленные вопросы семьи.
– А сколько вас человек в комнате живёт?
– А какие предметы самые сложные?
– А что вы там кушаете? – как и ожидалось, спросила бабушка.
– А мы билеты в кино на завтра купим, пойдём все вместе?
– А девушку там себе не нашёл, а?
Влас как никогда пытался исправить в себе привычку отвечать односложно, но получалось сомнительно, и он больше слушал рассказы близких, которые теперь казались ему легендами о жизни в другом мире.
После вареников подоспела яблочная шарлотка с мятным чаем.
Когда все пошли спать, Влас остался за столом вместе с отцом. Тот, улыбаясь, откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди, и сказал:
– Рад видеть, что ты начал относиться к жизни серьёзнее.
Пауза.
– Надеюсь, ты понимаешь, что разумнее всего тебе было бы остаться здесь и перепоступить в другой вуз.
Проглоченный Власом кусок шарлотки застрял где-то в пищеводе и неприятным комом стоял там, пока тот не глотнул чая.
– Ты не шутишь?
– С чего бы? – лицо отца приобрело выражение искреннего удивления. – Я правда до сих пор теряюсь в догадках о том, зачем тебе российский диплом.
– Чтобы потом работать в России. А украинский чем лучше? – усмехнулся Влас.
– Тем, что для тебя потом открыта дорога в магистратуру от европейских университетов.
Влас смотрел на отца, и ничего не понимал, кроме того, что у них совсем разные взгляды на жизнь.
– Магистратура в Европе не приблизит меня к независимости.
– А что же приблизит? Тюменский диплом физрука? Жизнь на кредиты и полное отсутствие прав?
Обстановка всё накалялась. Влас выдохнул и сделал последнее усилие для того, чтобы ответить отцу не так грубо, как хотелось.
– Я выбрал ту профессию, которую считаю нужным. И поверь, я готов к тому, что мне всю жизнь придётся заваривать чайные пакетики по два раза. А образование человеку не гарантирует мозгов. Из киевских вузов точно так же люди выходят и ищут работу. Почему ты просто не хочешь принять мой выбор?
– Потому что это глупость, которую вся семья презирает.
На секунду эта фраза кольнула сердце, но Влас попытался убедить себя в том, что это не реальное положение дел, а очередная манипуляция отца.
