Варя попутно подумала о том, какими интересными словами пользуется Влас, когда ему вдруг вздумается говорить красиво. Самой ей в такой ситуации вряд ли вспомнились бы тролли, потому так забавно было его слушать.
– С чего начнём знакомить тебя с Петербургом? – спросил, улыбаясь Влас. Редко можно было увидеть его в таком хорошем расположении духа. Таким приветливым, как сейчас.
– А ты сам как хочешь?
– Ну я думал насчёт Эрмитажа или Русского музея…
– Ох чёрт, какой выбор. А мы можем успеть и туда, и туда?
– Если постараемся, то да.
– Я ради такого готова не спать, – воодушевлённо вздохнула Варя, предвкушая увидеть в ближайшее время такое обилие искусств, какого она не знала за всю свою жизнь, ойкнула и зажмурилась: самолёт сел.
– Ты раньше часто летала?
– Нет. Признаться честно, сейчас впервые.
—–
Мороз на улице – огоньки в каждом доме. Всю дорогу до Адмиралтейской Варя глазела в окно автобуса, оставляя тёплым дыханием след на стекле. Восхищения, облачённые в самые высокопарные слова, не казались сейчас слишком пафосными: они были под стать этому возвышенному городу, впитавшему дух лучших времён нашего государства, не потерявшему его даже в страшную пору войны.
Треугольные крыши с дымоходами, маленькие луковицы-купола с круглыми окошками на чердаках, похожие на логова алхимиков из сказок, почерневшие кирпичные стены с высокими узкими деревянными рамами, эркеры и крохотные мансарды – всё здесь было надышано севером. И чем более старым и ветхим выглядел дом, тем сложнее было Варе оторвать от него глаз. И вот здания стали чище, лепнины – замысловатее… Словно поднимаясь по винтовой лестнице вверх, к самым изысканным идеалам классицизма, Варя и Влас приближались к главной площади Петербурга . Она, молча приоткрыв рот, прижалась к стеклу и смотрела, смотрела, смотрела, пока Влас не потянул её за локоть на остановку.
Но и на улице Варины глаза разбегались. Она ещё никогда не видела такой концентрации архитектурных изысков в одном месте.
– Сердце от восторга замирает, как представишь себе, сколько событий, повернувших вспять историю, видели эти дома, – промолвила Варя, робея перед гигантскими колонами и барельефами.
—–
По Эрмитажу они носились в поисках идеальной женской груди, сравнивая вкусы на натурщиц Рубенса, да Винчи, Жерома и Ренуара, а придя в Русский музей, Варя почти до самого закрытия не могла насытиться авангардом прошлого века. Влас болтался рядом, слушая восторженные рассуждения о том, что вживую это всё производит совсем другое впечатление и что раньше Варя была ярой приверженицей реализма, но теперь начала понимать и другую грань искусства – «не очень классическую», как она сама её назвала.
Влас же воспринимал любое творчество исключительно на интуитивном уровне. «Нравится – не нравится».
Вот чёрный квадрат не нравится.
Круг – тем более.
Полукрасные-полусиние пахари15 сначала не очень понравились, но с рассказами Вари всё начинает видеться по-другому.
Воронка из авангардных пейзажей – нравится.
Острый профиль Ахматовой и её синее (почему-то казалось, что бархатное) платье из треугольников – очень нравится. В одну минуту, рассматривая её, Варя просияла:
– Слушай, а Ахматова же петербурженкой была. Давай поищем дом, где она жила?
Влас достал из бокового кармана рюкзака телефон и полез в интернет.
– Мы будем ночевать недалеко от её квартиры-музея. Хочешь, завтра начнём с этого утро?
– Честно? Очень.
И глаза у Вари загорелись так, как если бы Влас устроил ей очную встречу с Ахматовой и всей литературной тусовкой тех времён.
Когда они зашли в первый музей, было ещё темно, а когда вышли из последнего – догорали последние пёрышки розово-синего северного заката. Всё, что они видели между двумя художественными мирами – столовая между набережной Грибоедова и Шведским переулком. И пусть походы по музеям воодушевили Варю, у неё всё же возникло ощущение, будто она из-за своей непомерной тяги к искусству упустила возможность узнать город. Все подобные настроения рассеялись у первого же столба с объявлениями, когда глаза Вари уловили на одном малоформатном плакате слова «оргáн» и «собор». Мероприятие было датировано сегодняшним вечером, и даже несуеверный Влас подумал о том, что судьба им пойти на этот концерт. До начала оставалось ещё сорок минут, и они даже успели перекусить пышками с дешёвым кофе на Малой Конюшенной, прежде чем отправиться в Спас на Крови. Ещё издали завидев у изогнутой ограды канала глазурно-пряничные капли куполов и калейдоскопические орнаменты стен, подсвечиваемых разливающимся закатом, Варя затаила дыхание.
На её глазах нечто сказочное, нереальное сталкивалось с резкими линиями колотого льда и очертаниями максимально приземлённых зданий с монументальными колоннами и узкими окнами между. Влас и Варя, прижавшись друг к другу, скрылись от очередного порыва холодного ветра в дверях собора.
