– Вижу корову!
– ВИЖУ КОРО-ОВУ!!!
Уже никто из Вариного отряда не стеснялся этой кричалки, а наоборот: семнадцатилетние лбы со всей мощью горланили, заставляя идущих к морю отдыхающих оглядываться. Шерлок орал громче всех, с размахом жестикулировал, да так экспрессивно и заразительно, будто вёл свой отряд не на пляж, а в бой. Дети тоже почувствовали заряд хорошего утра и раззадорились: каждый с удовольствием подхватывал право запевать, переходившее от одного к другому по очереди.
Варя после дежурства чувствовала себя и в половину не такой активной, как остальные, потому была вдвойне благодарна и напарнику за то, что спасал её, и детям за отдачу. На настроении сказывалась невозможность чаще видеться с Власом, но Варя всё убеждала себя в том, что это просто последствие этапности отношений, и всё скоро пройдёт.
––
Пла-ла-ла-ла-
ла-ла-ла
ла-ла-ла (мелодия из какого-то советского фильма33)
Пла-нёр-ка грёбаная.
Иногда Власу казалось, что в оргсостав лагеря набрали неудавшихся ораторов и стэндаперов – они всё говорили, говорили и говорили. Уже время заполночь, а они с таким кайфом вещают на публику, отчитывают, мотивируют, и сна – ни в одном глазу.
Выйдя из штаба, Влас чувствовал себя придавленным проблемами лагеря. Всё это напоминало плохую попытку игры в Sims34: половина вожатых просто провалила эту смену, а оргсостав вроде и хотел как-то повлиять, но отчасти уже смирился с тем, что дети выбились из-под контроля.
Влас и Варя остановились молча на лестнице, глядя друг а друга: такая усталость читалась в Варином взгляде, таким утомлённым ощущал себя Влас после долгого дня и полуторачасовой планёрки, что на слова сил не осталось. Они просто стояли молча обнявшись.
Мимо прошёл напарник Вари. На секунду они с Власом пересеклись взглядами, но Шерлок быстро отвёл глаза, не сбавляя шага. Он направлялся к вожатскому домику, как и все, но что-то в нём всё-таки казалось Власу подозрительным.
– Странный какой-то у тебя напарник, – заметил Влас.
– Почему же? – удивилась Варя. – По мне так наоборот он очень уравновешенный, всегда помогает, если нужно и никогда обязанности не перекладывает.
– Да я не об этом. Он на нас с тобой как-то не очень добро посмотрел.
– В каком смысле?
– Обычно люди улыбаются, когда нас видят вместе ну или всё равно иначе реагируют. А он просто отвернулся и дальше пошёл.
– Ну может он не хотел отвлекать нас своим появлением. Засмущался, всё такое.
Пауза.
– Всё равно он мне не нравится.
– Дурачок, – Варя легконько ткнула его кулаком в предплечье, не прекращая обнимать.
Удивительно, какая отдушина – эти объятия. А с такой работой и особенно.
—–
В бесконечной суматохе подготовки к ежедневным мероприятиям никто и не заметил, как количество дней смены перевалило через середину, а потом и вовсе осталось меньше недели до первого поезда в Норильск. По детским воспоминаниям Влас знал, что сейчас оно пойдёт на убыль быстрее, как заканчивается последний кусок вкусного домашнего пирога: и дивишься тому, как быстро доел, пусть и собирался подольше растянуть лакомое удовольствие, и хочется ещё.
Потихоньку ко всем обитателям лагеря подкрадывались скучания по тому, что ещё не ушло. И если Варя уже отпустила один отряд в прошлой смене, то для Власа это был совершенно новый опыт. Впервые у него были свои дети. Глупенькие, смышлённые, спокойные, отчаянные – разные, но все полюбившиеся. Влас не мог насытиться последними днями: давал им разные игры, вводил новые кричалки – потому что детям нравилось, а он хотел сделать для них лучшее на прощание.
Всё менялось.
Всё становилось другим.
И даже не особо разговорчивые дети открывались теперь с иной стороны.
Погожим утром сидя на берегу моря, казавшегося после вчерашнего ливня чрезвычайно тихим, Влас удивлялся тому, что самый непоседливый отряд и правда охватила сентиментальность. Уже никто не пытался убежать с пляжа за шаурмой и сигаретами. Ранее враждовавшие потихоньку подсаживались друг к другу и начинали разговаривать. Ленивое лето пекло их спины. Ларьки с мороженым и кукурузой были закрыты – воскресная тишина грела уставший слух.
Влас ронял голову каждые пятнадцать секунд: ещё ни разу у него не было трёх ночных дежурств подряд. Боясь лечь на прибрежную гальку и окончательно провалиться в сон на рабочем месте, он решил провести с детьми игру. Но им было так же лениво, как и ему самому, по правде говоря, так что предложение попрыгать с мячиком по пляжу не было принято отрядом. Тогда Влас решил поговорить с девчонкой, загоравшей ближе всех к нему. Это была маленькая щуплая Наташка, которая во всех сценках играла роль маленького дитя. У Наташки были крашенные в чёрный волосы, которые отрасли за время отдыха, и на корнях стал виден её натуральный цвет – светло-рыжий. Честно говоря, Влас не знал, зачем девчонки всё время выбирают цвета пострашнее и всё время пытаются как-то менять свой внешний вид: то брови, то губы, то ногти… А эта ещё и сердце какое-то странное подчёркнутое на ноге набила. Влас, кстати, не видел его раньше, потому и решил спросить:
– Что за татуировка у тебя такая?
