Толпа ринулась в сторону морской тропинки в дальний угол территории лагеря. На глазах у Власа вожатая одного из младших отрядов набегу потеряла вьетнамку, но даже не остановилась – пролетела как пуля по сухим сосновым иголкам, лишь вскрикнув негромко в начале.
Вот за деревьями показался поднимающийся столб дыма. Влас попытался вспомнить, что за отряд обитал в том корпусе, но усталые мысли так и не собрались вместе. Он из последних сил поднажал и выбежал вперёд.
Вот и тот злосчастный. Вот и дети, успевшие выбежать. Слава Богу, не младшие.
– Звоните пожарным! – крикнул им кто-то за спиной Власа.
Из окна второго этажа, сопровождаемое девичьим визгом, вылетело на улицу горящее одеяло. Шерлок, с заплывшим глазом и кровящим носом,вырвался из толпы и оттолкнул ребёнка в пижамных шортах, стоявшего под тем окном. Что было дальше – Влас не видел. Не было времени глазеть. Он вбежал в коридор и, крича о том, чтоб все бежали на улицу, не собирая вещей, стал оглядываться в поисках огнетушителя. Тут рядом откуда ни возьмись вырос спасатель Вова с большим красным баллоном:
– Где горит?! – крикнул он.
– Не знаю. Точно не на первом, – ответил наспех Влас. Ноги уже несли его через лестничную клетку наверх.
– Выходите все, быстро!! – кричал он в каждую комнату, распахивая все двери, встречавшиеся на его пути. Глаза слезились, щёки жгло. Источник огня оказался в предпоследней комнате. Влас, не сдерживая себя в ругательствах, выгнал оттуда девку, судорожно искавшую что-то в шкафу и ещё двух человек из туалета. Около пожарной лестницы столкнулся с Ириной Евгеньевной.
– Там всё пусто, – она кивнула на другую часть коридора.
Из-за её спины выбежали Ваня и Вова с огнетушителями.
– Не лезьте туда, огня уже много.
Но те прошмыгнули мимо, не услышав его слов.
Другие вожатые вывели детей с первого этажа, а Влас, со слезящимися от дыма глазами, ещё раз всё проверил, выбрался на улицу и упал от усталости.
– Эй, всё в порядке? – услышал он.
– Я – да, – не поднимая головы ответил Влас. – Пожарников вызвали?
– Конечно.
Он выдохнул. Шум множества взволнованных голосов то и время перекрывали призывы Арины Сергеевны расходиться к своим отрядам. Слышались попытки вожатых пересчитать детей, спасшихся из горящего корпуса.
– Все?
– Да, двадцать шесть. Все.
Влас насладился последними секундами отдыха на ещё тёплой после жаркого дня земле, встал, отряхнулся и пошёл прочь.
И ночное дежурство сегодня. Как назло.
Уже не боясь быть облитым холодной водой, он перегородил скамейкой выход из корпуса, вытащил из шкафа с кацелярией пыльную подушку, накрылся курткой и провалился в сон.
Казалось, прошло меньше минут, когда его разбудил Шерлок, стоявший над скамейкой в дверном проёме.
– Поговорить надо.
—–
Наверное, тогда Влас протрезвел от той всепоглощающей ярости, что не держала его последние несколько часов. И не оставила бы, если б не усталость. Свистом тормозящих колёс пожарной машины звучали мысли: «Отчего я приревновал Варю, если знал, как она предана мне? Почему одного интереса Шерлока к моей девушке оказалось достаточно для того, чтобы в чём-то обвинить её саму? И почему я только теперь понимаю абсурд всего, что произошло?» Живот и часть груди до сих пор чувствовали жар горящего здания, толчок и крепкую хватку рук морских спасателей, вытягивающих Власа из драки. «Что ж, обезвредили так обезвредили. Как психа какого-то заломили вчетвером. Хотя, наверное, я и есть псих, раз смог упрекнуть свою девушку в том, что она кому-то нечаянно понравилась». Да и разве могла быть та симпатия взаимной?
Влас попробовал подняться со скамьи, но все кости гудели. Судя по всему, это отразилось на его выражении лица, потому как Шерлок спешно заверил его, что вставать не обязательно. Но Влас всё равно сделал усилие, встал и протянул руку Шеру. Тот пожал её.
– Не покушайся более на чужое.
– И не думал. Я от Вари не взаимности искал, и вполне мог бы ограничиться редким товарищеским общением.
– Если ты мазохист и сам хочешь до скончания веков сидеть во френдзоне35, то хотя бы не мучай Варину совесть. Ей ведь тоже не особо приятно отравлять невзаимностью жизнь хорошего парня.
Шерлок молчал. Выражение его лица дало понять, что он думал об этом и раньше, и сейчас едва ли возразит.
Они вышли из коридора через пожарный выход, поднялись наверх, и на лестничной площадке третьего этажа, смотря пустым взглядом в редеющую черноту августовской ночи, Влас впервые нарушил устав и закурил на территории лагеря. Шерлок разделил этот грех с ним.
– И велик Варин больше не трогай, – сказал Влас, прежде чем они оба разошлись по постам дежурства. Ночь предстояла самая долгая за смену. Последняя.
—–
––
