Если Влас был рад вздремнуть на дежурстве напоследок, то Варя наоборот не могла сомкнуть глаз. А потом ещё и Шерлок пришёл дежурить на соседний этаж, и ожидание объяснения повисло в воздухе, не давая покоя. Варя поймала себя на мысли о том, что это первое дежурство, на котором она не клюёт носом. Где-то наверху зашумели. Варя поднялась, заглянула в комнате, со всей грозностью приказала спать и отобрала у Никиты зубную пасту. Снова выйдя в коридор, она обнаружила, что Шера там нет, и за детьми никто не следит. Выждав пару минут и по отсутствию шорохов убедившись в том, что все дети спят, Варя собралась было искать напарника, но он оказался на общем балконе того же этажа.
«Вот как ты меня на разговор вызываешь?» – подумала Варя и, отодвинув порисованную фломастерами занавеску, прошла к нему.
Молча облокотившись на перила, они разводили взгляды, не зная, с чего начать. Самая долгая ночь в смене была сметена с неба первыми лучами зарева. Такого привычного – и Шерлок, и Варя ведь сто раз видели его на ночных дежурствах, на попойках на пляже и выходных – будто ничего и не произошло. На секунду они всё же смогли посмотреть друг на друга и после продолжительной паузы Варя колко вымолвила:
– Ну теперь понятно, почему Шерлок.
Оба посмеялись, и снова возникла вязкая, тягучая тишина. Варе было неловко, и она решила, что прервать её неоформленным потоком сознания будет лучше, чем продолжать молчать:
– Шер, это же просто преступление: подружиться с девчонкой, стать важным человеком в её не очень-то интересной и насыщенной такими классными людьми жизни, а потом просто взять и превратить это в козырь в попытке сделать её своей, – Шерлок попытался перебить её каким-то несогласным возгласом, но она продолжила: – Просто манипуляция какая-то. Ты же понимаешь, что единственный честный выход из сложившейся ситуации, который мне подсказывает сейчас совесть – прервать наше общение, дабы не дать твоей симпатии стать болезненной манией, и с Власом тоже перестать общаться…
И тут Шерлоку всё же удалось её перебить:
– Как так? Ладно со мной, а с Власом за что?
Варины глаза округлились так, будто он подверг сомнению что-то само собой очевидное.
– Дурак, ты своё лицо видел? Я больше не хочу, чтобы при мне били людей. Иначе ничто не исключит того, что он может ударить близкого мне человека, а может и саму меня…
– Варь, это всё поправимо. Вы сможете поговорить, – попытался изменить ситуацию Шер.
– Сможем или нет – часть себя на помойку не выкинешь.
Шерлок замолчал. Все его доводы теперь казались ему жалкими, но, кажется, он всё же смог найти слова, которые могли подействовать:
– Ты не можешь знать всё, что у него внутри. Это повод, но не причина, чтобы рвать такую крепкую связь. Может только с твоей помощью он и сможет измениться. Вообще все эти мысли о расставании скорее оттого, что ты устала после дикой ночи. Хочешь пойти поспать?
– А ты?
– А я тут останусь, подежурю.
Варя взглянула на часы:
– Полтора часа сна едва ли что-то изменят. Да и вряд ли у меня получится после такого стресса.
– Да уж. Хорошо хоть никто не пострадал.
– Никто, говоришь? – Варя снова оглядела левую половину лица Шерлока, на которую пришлось больше ударов, и они снова захохотали:
– И смех, и грех.
– Надеюсь, это не так больно, как выглядит, – Варя поджала губы.
– Не беспокойся. На мне всё как на собаке заживает.
С этими словами Шер молча вышел с балкона, скрывшись за белой занавеской. Через пару минут вернулся с двумя кружками кофе и снова заговорил:
– Ты действительно думаешь, что я хотел от тебя, барышни-русалышни, грозы девичьей вожатской, отношений? Первое время – может и да, но потом я познакомился с тобой очно и понял, что мои наблюдения издалека – школьная пародия на «Амели»36.
Всё неминуемо закончилось бы. За пределами лагерей всегда другая жизнь. Люди, даже пообещав не забывать, поддаются повседневности и наше вечное лето увядает. И в том случае, если б у меня не хватило смелости открыться тебе при всех, я оставил бы в покое и твой велик, и вас с Власом. Всё, что мне было нужно – отдать эту историю тебе со всеми остаточными переживаниями и забрать себе только белый лист, с которым я пойду дальше. Не больше. Так я буду честен по отношению к тебе, к себе, к Арине – она наконец-то перестанет загоняться и накручивать…
– Шер, вот зачем ты её отодвинул? Хорошая же девушка, ну! И ничего, что из начальства, – засмеялась Варя.
– Эх, Варя-Варя. Если б можно было оценить плюсы-минусы и влюбиться как по щучьему веленью… И снова пауза. Не такая тяжелая как раньше – заполненная осмыслением произошедшего.
– Шер.
– А?
– Ты хотя бы теперь скажешь, как тебя на самом деле зовут?
– Не скажу.
– Да брось, интересно же!
– Разве это так важно?
– Да! Я всю смену думаю о том, какое такое имя у тебя необычное, раз ты его так тщательно скрываешь.
– Совсем наоборот. Оно простое.
– Ну какое?
– Александр Багров, – выпалил он так быстро, что по прошествии мига молчания на лице его стали заметны колебания. Но секунда – и складки мимики разгладились.
