| The village looks at him by stealth, for it is afraid. | Вся деревня ходит смотреть на него, только тайком, потому что боятся. |
| But it always looks up, from a distance, at the prison on the crag; and in the evening, when the work of the day is achieved and it assembles to gossip at the fountain, all faces are turned towards the prison. | А уж издали все нет-нет да и поглядывают на тот утес, на тюрьму: и вечером, как сойдутся у водоема, так и стоят, обернувшись в ту сторону, на тюрьму смотрят. |
| Formerly, they were turned towards the posting-house; now, they are turned towards the prison. | Прежде, бывало, все на постоялый двор оборачивались, а теперь - нет, все на тюрьму смотрят. |
| They whisper at the fountain, that although condemned to death he will not be executed; they say that petitions have been presented in Paris, showing that he was enraged and made mad by the death of his child; they say that a petition has been presented to the King himself. | Ну, конечно, промеж себя шепчутся; прошел слух, будто он хоть и осужден, а казнить его не будут; будто кто-то прошение подал в Париже и свидетели есть, что он с горя ума решился, потому что ребенка его задавили; будто самому королю прошение подано. |
| What do I know? | Оно, конечно, возможно. |
| It is possible. Perhaps yes, perhaps no." | Может статься и так, а может и нет. |
| "Listen then, Jacques," Number One of that name sternly interposed. | - Слушай, Жак, - сурово прервал его тезка номер первый. |
| "Know that a petition was presented to the King and Queen. | - Знай, что такое прошение действительно было подано королю и королеве. |
| All here, yourself excepted, saw the King take it, in his carriage in the street, sitting beside the Queen. | И все, кто здесь есть, кроме тебя, все мы своими глазами видели, как король ехал с королевой и ему подали в коляску прошение. |
| It is Defarge whom you see here, who, at the hazard of his life, darted out before the horses, with the petition in his hand." | И это не кто иной, как Дефарж, которого ты видишь здесь, бросился, рискуя жизнью, под ноги лошадей с прошением в руке. |
| "And once again listen, Jacques!" said the kneeling Number Three: his fingers ever wandering over and over those fine nerves, with a strikingly greedy air, as if he hungered for something-that was neither food nor drink; "the guard, horse and foot, surrounded the petitioner, and struck him blows. | - И вот что еще выслушай, Жак, - сказал сидевший на корточках Жак Третий, судорожно проводя пальцами возле рта с таким алчным видом, как будто его томила не жажда, не голод, но что-то такое, чего он не мог утолить, - сейчас же к просителю ринулась стража, конная, пешая, все бросились бить его. |
| You hear?" | Слышишь? |
| "I hear, messieurs." | - Слышу, сударь. |
| "Go on then," said Defarge. | - Рассказывай дальше, - сказал Дефарж. |
| "Again; on the other hand, they whisper at the fountain," resumed the countryman, "that he is brought down into our country to be executed on the spot, and that he will very certainly be executed. | - Потом прошел другой слух, опять же у нас там, у водоема, - продолжал каменщик, - будто его затем в наши края и привезли, чтобы тут же на месте казнить, и конечно казнят. |
| They even whisper that because he has slain Monseigneur, and because Monseigneur was the father of his tenants-serfs-what you will-he will be executed as a parricide. | И говорили даже, будто его за это убийство -потому как господин маркиз своим крестьянам отец родной - лютой казнью казнят, как отцеубийцу. |
